Израильтяне увидели посмертное видео-завещание известного поэта.
    В прошлую среду Израиль простился с одним из самых ярких деятелей возрождённой культуры иврита, поэтом Хаимом Хефером. Песни на стихи Хефера стали неотъемлемой частью культурного кода страны. При этом Хаим Хефер остался представителем своего великого поколения, со всеми его плюсами и минусами.
    Речь идёт о «поколении пустыни», пионерах сионистского движения, воинах боевых рот ПАЛМАХ. «Палмахники», как они сами себя называли, стали чем-то вроде новой аристократии создающегося еврейского государства. Это раздражало многих, в первую очередь лидеров израильских социалистов, в том числе и Давида Бен-Гуриона.
    Даже при всей их идеологической близости к власти созданного государства Израиль, раздражала их независимость. Эти люди не были дипломатами, не стеснялись в выражениях. Как говорится, если уж любили, то любили, а враждовали – то смертельно. Идеологические, идейные и просто вкусовые расхождения обязательно завершались личным разрывом.
    Этим, кстати, они отличались и от израильских либералов. Бейтаровцы, а потом и деятели Херута и Ликуда, могли «побить все горшки» в идеологических спорах, но личных отношений, как правило, не разрывали. Жаботинский мог сколько угодно указывать на недостатки Бегина, но при этом был и свидетелем на его свадьбе. Эзер Вейцман со скандалом покинул Ликуд, создав собственный список, примкнувший к левому лагерю. При этом в июне 1981 года Вейцман пришёл на празднование брит-милы новорожденного сына Моше Кацава. В СМИ сразу же появились предположения о возвращении Вейцмана в Ликуд. Эти слухи, со свойственной ему прямотой, развеял сам бывший министр обороны в первом правительстве Бегина. 22 июня 1981 года газета «Гаарец» вышла с шапкой: «Я не вернусь в Ликуд через (скажем так, определённый орган) Кацава». В тексте статьи приводилась и полное высказывание Вейцмана: «Если бы я захотел вернуться к деятельности в Херуте, я бы нашёл другой способ – не через … Моше Кацава».
    Однако вернёмся к завещанию Хефера. Понимая, что это его последняя возможность обратиться напрямую к израильтянам, поэт не стесняется в выражениях. В своём обращении, записанном перед смертью, Хефер – всё тот же палмахник, говорящий честно, о том, что любил и чего не любил.
    Свой разрыв с писателем и лингвистом Даном Бен-Амоцем, Хефер описывает с юмором: «Дан дал мне свою новую книгу с дарственной надписью. Я прочитал и говорю ему – Дан, ты не Толстой. С тех пор он прекратил давать мне книги».
    Идеалом певицы для Хефера была Шошана Дамари. При этом другую певицу своего поколения, Яффу Яркони, поэт и в грош не ставит. Трудно сказать, насколько это справедливо. Яркони любили очень и очень многие, в стране и за рубежом. Поклонником Яффы Яркони называл себя даже Йосиф Кобзон. Но для Хефера Яркони, в лучшем случае, артистка эстрады, но никак не певица. Невысокого мнения Хаим Хефер и о добившейся мировой известности Офры Хазы. Хаза – милая девушка, но не более того. Ведь она недотягивает и до щиколоток невысокой, но великой Шошаны Дамари.
    Многих удивило, что на похороны великого израильского поэта не пришёл президент страны Шимон Перес. В последнем видео-обращении Хефера есть ответ и на этот вопрос. Хефер на камеру с удовольствием читает стихи о блохе, заведшейся в шерсти осла. На горбу этого осла блоха и приходила куда угодно. Вот такое отношение к одному из национальных героев. Но разве может быть иное отношение у палмахника к человеку, не служившему в армии. У него только смех могло вызвать назначение на пост министра обороны человека не только не державшего в руках, но и по выражению Хефера, «не видевшего ружья». Перес и в правительство пролез «на спине осла» (под ослом, видимо, подразумевается Бен-Гурион). При этом к Рабину Хефер всегда относился хорошо. Да и не мог он относиться по-другому к своему брату-палмахнику.
    Уходят люди, символизирующие великую эпоху создания современного государства Израиль. А их мемуары, неважно, на бумаге или на видео, помогают нам понять всё течение новейшей истории нашей страны. А зная подробности своей истории, проще строить планы на будущее.
    Покойся с миром, Хаим Хефер!
   
    Ростислав Гольцман