Обсуждение состояния здоровья российского президента дают повод взглянуть на ситуацию в Израиле.

    Честно говоря, в том, что у мужчины в возрасте после шестидесяти могут появиться проблемы со здоровьем, я ничего необычного не вижу. Проблема здесь, скорее, в кремлёвских имиджмейкерах, которые со времён Ельцина так ничему и не научились. Мы видим всё те же странные отговорки по поводу отмен официальных встреч и однодневную поездку куда-то на восток. Вся разница в том, что Ельцина возили в Иорданию, а Путина – в Турцию. Зачем всё это? Речь ведь идёт не о роботе, а о живом человеке, находящемся у кормила власти более десятка лет. Да и возраст, опять-таки.

    В Израиле к возрасту относятся проще. Менахем Бегин как-то заявил, что политик должен уходить в отставку в возрасте 70 лет. Он же остался единственным премьер-министром, ушедшем в отставку в этом возрасте. Израильтяне помнят, что первые главы правительств независимого государства Давид Бен-Гурион, Леви Эшколь и Голда Меир не блистали молодостью и красотой, но дело своё знали. 70 лет – возраст расцвета израильского политика. Помню, какое удивление вызвало сообщение Эзера Вейцмана (бывшего министра транспорта у Меир, министра обороны у Бегина и министра науки у Шамира) об уходе из Кнессета в возрасте всего лишь 69 лет! В качестве почётной отставки Вейцман был избран президентом страны. Собравшимся в одном правительстве Ариэлю Шарону, Шимону Пересу и Томи Лапиду, как старушкам-веселушкам из сказки, на троих было 200 лет, если не больше.

    Единственное, чего ожидали от руководителей – вменяемости. После того, как сообщалось о болезни или госпитализации того или иного руководителя, этот человек был обязан появиться перед своими избирателями. На следующий день после операции по удалению камня из почки, премьер-министр Ариэль Шарон выступил по телевидению. Он вновь высказался в поддержку экономических реформ министра финансов Биньямина Нетаньяху. Не менее важно было то, как выглядел Шарон. Он был одет в костюм с выглаженной рубашкой и галстуком, завязанным по последней моде. Живая мимика и чёткая речь вселяли уверенность, что Шарон может спокойно продолжать исполнять свои обязанности. Ицхак Шамир устраивал многочасовые пешие прогулки, на ходу давая интервью. Журналисты за ним едва поспевали.

    А вот неадекватность ставила крест на политической карьере. Так произошло с пожилым Шимоном Пересом и с гораздо более молодым Эхудом Ольмертом. С обоими случилась неприятность – они уснули перед телекамерой. На этом их политическая карьера была завершена. Переса проводили с почётом, а Ольмерта даже с каким-то злорадством – какой из тебя премьер-министр, если ты спишь на ходу?

    При случае, о работе имиджмейкеров Шимона Переса стоит рассказать особо. Перес из молодого помощника Бен-Гуриона превратился в ястреба в первом правительстве Рабина (знаменитое выражение «Перес-война»), а затем в сильного хозяйственника (министр финансов у Шамира). В последние десятилетия он превратился в седовласого мудреца. Перес первым из израильских политиков стал делать пластические операции.
   Думаю, опыт имиджмейкеров Шимона Переса будет интересен и их российским коллегам. Наверняка пригодится.

   

    Ростислав Гольцман