Оправдано ли применение запретов на публикацию.

    Запрет на публикациюимени «известного певца» с первого дня был фикцией. Имя певца не просто не было секретом. Он сам вёл долгие беседы по поводу брошенных ему в лицо обвинений через свою страничку в социальной сети. Телеведущие Первого и Второго каналов периодически проговаривались, но СМИ продолжали аккуратно ретушировать лицо «известного певца».

    «Запрет на публикацию» сразу стал объектом насмешек. Уж слишком нелепо выглядела эта «тайна известная всем». Сразу стали раздаваться голоса, что пора отказаться от такой устаревшей меры. В эпоху интернета она не имеет ни малейшего смысла. Я сам помню, как ещё в 90-х в интернете появилось письмо с поздравлениями вновь назначенному начальнику контрразведки ШАБАК, начинавшееся словами «Дорогой КармиГилон!» Это письмо цитировалось в газетах, но начиналось фразой «Дорогой К!» Имя главного контрразведчика знали все, но говорить его по-прежнему было нельзя. В случае с «известным певцом» запрет и вовсе стал профанацией. Между тем я не считаю меру запрета на публикацию устаревшей. Она оправданна в некоторых случаях.

    Первое. Требования национальной безопасности. Самый известный на настоящее время случай – дело Бена Зигера. Три года запрет на публикацию его имени соблюдался и, как нам сейчас известно, это было действительно очень важно.

    Второе. Следственная необходимость. Если бы во времена Генерального инспектора Дуду Коэна следователи первым делом бежали всё рассказать прессе, никаких успехов в борьбе с организованной преступностью не было. Мы понимаем священное «право общества знать», но польза дела важнее. Третье. Защита честного имя подследственного. Подследственный – ещё не осуждённый и даже не обвиняемый. Конечно, вызывает уважение, как хладнокровно воспринимал поклёпы в свой адрес актёр Рами Хойбергер. Но в то же время у человека могут быть родственники, жена и дети. И они не должны страдать от того, что имя их близкого человека полощут все, кому не лень.

    Так что запрет на публикацию должен оставаться в качестве одного из действенных инструментов в работе органов правосудия.

   

    Ростислав Гольцман