Может ли дарование жизни считаться пыткой.
    В Израиле периодически возобновляется дискуссия о более широком применении смертной казни. Такая мера существует и сегодня, но это является исключительной мерой наказания за массовые убийства, в рамках терактов или преступлений против человечности. Смертный приговор выносился в Израиле считанное количество раз, а приводился в исполнение лишь однажды (Эйхману).
    Смертная казнь через повешение досталась Израилю из британских законов. Со временем израильские правоведы пришли к выводу о необходимости введение в практику наказаний пожизненного заключения в качестве замены смертной казни.
    Со временем вспомнили о недопущении пыток. Это мне напоминает нынешнюю дискуссию о возможности принудительного кормления объявивших голодовку террористов. Ведь это пытка! В открытом письме израильские врачи объявили, что попросту не обладают достаточной квалификацией, для проведения подобной операции. Насильственное кормление практикуется только в психиатрических лечебницах и необходимой квалификацией обладают считанные специалисты. А участвовать в подобных действиях, не имея должной квалификации, врачи отказываются. Это всё равно, что устраивать пытки.
    Вот и с пожизненным заключением что-то такое придумали. Ведь отбывая пожизненное заключение, даже пользуясь всеми благами, вроде получения образования и создания семьи, человек понимает – он здесь навечно. Это вызывает душевные страдания, сравнимые с пытками. Вот и было решено прировнять пожизненное заключение к наказанию в виде долгого скока заключения. То есть, через 7-8 лет заключенный имеет право на подачу просьбы на УДО. Естественно, при соблюдении всех иных условий: искреннее и глубокое раскаяние в содеянном, примерное поведение, твёрдое решение о вступлении на путь исправления и т.д. Лет через 14-15 человек может оказаться на свободе. Конечно, это распространяется только на тех, кто имеет только одно пожизненное заключение. Те, кто имеет ещё наказание, дополнительно к пожизненному, на УДО рассчитывать не может. Например, поэтому Игалю Амиру, дополнительно к пожизненному заключению за убийство Рабина дали ещё 7 лет за ранение охранника. С другой стороны, даже несколько пожизненных заключений и отсутствия действенного раскаяния не лишают преступника права на получения помилования от президента. Этим пользуются при необходимости освобождения террористов.
    Многие юристы и правоведы отмечают, что в силу вышеперечисленных причин, пожизненное заключение потеряло значение высшей меры наказания, ибо таковым теперь по факту не является. И не только по уголовным преступлениям, но и за терроризм.
    Безусловно, всё это требует тщательного рассмотрения специалистов. Наверняка есть различия между уголовниками и террористами, видами преступлений (хотя для меня изнасилование малолетней или надругательство над ребёнком, мягко говоря, не меньший грех, чем убийство) и т.д. Здесь своё веское слово должны сказать правоведы. Я же хочу ограничиться одной небольшой ремаркой.
    Ни одна, самая идеальная юридическая система, в том числе и израильская, не застрахована от судебных ошибок. Это нам известно даже по таким резонансным историям, как «дело МААЦ» или убийство Дани Каца. Обвиняемые по этим делам получили пожизненное заключение, но потом выяснилось, что осудили невиновных.
    Вот здесь мы подходим к ключевому моменту. Люди долгие годы жизни провели за решёткой, потеряли здоровье. Но остались живы! Теперь, получив компенсацию от государства, они по-новому налаживают жизнь. Как вы понимаете, после смертной казни такое было бы невозможно. И это тоже надо учитывать.
   
    Ростислав Гольцман