Несколько мыслей по поводу публикации статьи об убийстве д-ра Исраэля Кастнера.
    Пространное интервью с Зеэвом Экштейном было опубликовано в одном из субботних приложений к газете «Едиот Ахронот». Конечно, публикация появилась неслучайно в канун очередной годовщины со дня убийства Рабина. Уж слишком много совпадений.
    Убийство, несомненно, несущее политические цели. Убийца вроде, как и правый активист, но при этом связан с контрразведкой. В обоих случаях упоминается какой-то «духовный отец» (хотя его имени так никто и не называет) толкнувший фигуранта на это преступление. Убийство получает огромный общественный резонанс.
    Но достаточно и отличий. При всём важности события, фигура Исраэля (Рудольфа, Роже) Кастнера попросту не сопоставима с фигурой премьер-министра Ицхака Рабина. Да и «кампания подстрекательства» против Кастнера вылилась всего лишь в довольно слабенькую публикацию в журнале «Ха-Олам Ха-Зе» Ури Авнери, человека, скажем так, правого по европейским меркам, а по израильским – ультралевого с его «Гуш Шалом».
    При этом сходство есть и на него верно указывает в своём комментарии депутата Кнессета от партии Труда Мейрав Михаэли: «Экштейн спустил курок, но и он сам сегодня понимает, что его использовали вслепую. Он был лишь инструментом системы, которую хотели ввести в действие власти. Убийство Кастнера лишь дало повод для создания системы политического контроля».
    Следует признать, что Михаэли права. «Левая элита», под руководством Рабочей партии, была напугана успехом партии Херут Менахема Бегина на первых парламентских выборах. Ведь Бегина и его ЭЦЕЛ вообще не считали реальными политическими соперниками. Но ведь помимо Херут, и бывшие подпольщики ЛЕХИ провели в Кнессет своего депутата, а ЛЕХИ считались и вовсе никем и ничем. Было от чего испугаться. Поэтому убийство Кастнера в 1957 году было ловко использовано, чтобы полностью «перекрыть кислород» политическим противникам. Митинги Херута разгонялись, в прессе Бегину и его соратникам создавался имидж людоедов. Эту тенденцию удалось лишь как-то переломить через 10 лет, когда общество пережило другой сильный шок, правда, теперь с положительным вектором – победу в Шестидневной войне. Поддержка праволиберального блока вновь стала расти, и ещё через 10 лет Бегин впервые стал премьер-министром.
    Надо признать, что и 1995 у многих чесались руки вновь попытаться установить систему «всеобщего единомыслия». Приведу лишь один пример. Ответственный работник Еврейского агентства Сохнут Моше Коэн отдыхал вместе с друзьями в одном ресторане. Беседовали они на своём родном языке – французском. На иврите было произнесено лишь одно слово: «Хеврон». Этого хватило хозяину ресторана, чтобы сообщить «компетентным органам», что в его ресторане идёт заседание правых экстремистов. Вечером того же дня Коэн был арестован. От него долго ждали признаний в совершённых подрывных действиях, но, естественно, так ничего и не дождались, пришлось отпускать.
    Люди, мнившие себя «властителями дум», жестоко просчитались. Израильское общество серьёзно повзрослело с 1957 года. Теперь в ответ на крик «ату!» не следует дружный яростный визг. Ну и конечно, свою положительную роль играет свобода слова, которая даёт возможность получать объективную информацию, несмотря на явную ангажированность центральных СМИ.
    В любом случае, интервью с Экштейном представляет несомненный интерес, позволяющий понять механизм совершения подобного рода преступлений. Тем более что версию убийства Рабина из уст Игаля Амира мы вряд ли скоро узнаем. Если когда-нибудь узнаем вообще.
   
    Ростислав Гольцман