Когда-то они представляли замечательный дуэт партии Ликуд.
    Теперь обе покинули эту партию. Одна давно, другая – совсем недавно. Брюнетка и блондинка. У них даже фамилии созвучны: Ливнат и Ливни. С обеими меня совершенно случайно сталкивала судьба. Бесед на экзистенциальные темы мы не вели, да и зачем. Поэтому впечатления получились отрывочные. Думаю, милые дамы найдут себе других биографов. Я же просто напишу небольшие заметки для своих друзей.
    С Лимор Ливнат жизнь столкнула буквально через несколько месяцев после приезда в Израиль. В 1993 году этот день стал знаменательным: Эзера Вайцмана впервые избрали президентом, а Биньямина Нетаньяху – впервые лидером Ликуда. Для меня это запомнилось ещё одним знаменательным событием: обе эти новости я сообщил своим знакомым по мобильному телефону. Тогда действительно это было нечто вроде личного синхрофазотрона. Это чудо, которое могло пригодиться и в качестве орудия ближнего боя (тяжёлое, да ухватистое), носило народное название «банан». Позаимствовал его у кого-то из активистов Ликуда, вот только не вспомню у кого: Доброборского или Стратиевского? Честно, не помню. Помню раздававшего флаеры Лёню Натансона в футболке с коротким рукавом и надписью «Бени Бегин». Помню абсолютно очаровательную Регину в футболке с длинным рукавом и надписью «Нетаньяху». И сам «пелефон» помню. А у кого позаимствовал – точно не скажу. Да и не в этом дело. Главное было явление персонажа с великолепным титулом «доверет Ликуд». За ней семенил мальчонка с квадратными глазами и кипой на голове. Пресс-секретарь прошествовала, а мальчонка как-то столкнулся со мной. На мой вопрос типа «ты чё, малой?» он кивнул в сторону проплывшей Ливнат и почти молитвенно произнёс «сексит», после чего посеменил за нею дальше. Нет сомнений, что молодая женщина в мини-юбке произвела на пацана неизгладимое впечатление и навсегда составила представление о понятии «секс-бомбы». К стыду моему, я не смог разделить радость мальчонки и продолжит обзвон родственников и знакомых по мобильному телефону.
    Вторая встреча произошла уже после моей демобилизации из армии, значит где-то в году 1996 или 97. Будучи студентом, подрабатывал в охранной фирме. Однажды нас собрали, выдали костюмы, одели на нас радиосвязь, приказали оружие спрятать под пиджак. Задание – охрана презентации новой фирмы международной телефонной связи «Барак». На презентации присутствует министр связи Лимор Ливнат. Повышенная бдительность! Взаимодействие со «специальным подразделением министерства главы правительства»! К объекту не приближаться! Радиоэфир не засорять! Максимальная готовность! Да с нашим удовольствием. Нам и на парковке неплохо. Хотя за периметр пришлось зайти. Ребят забыли покормить, а я по натуре гуманист. Пошёл на кухню. Доброй улыбкой встретил повар с отлично положенным макияжем. У меня аппетит как-то сразу пропал, но ребятам два пакета всякой снеди собрал. На выходе в вестибюле на меня окликнула какая-то женщина и спросила где выход. Оборачиваюсь – Ливнат. Видно, от личной охраны убежала. Показал. На этом аудиенция была окончена.
   В новом веке общение было только деловым, как правило, по вопросам израильского спорта, благо должность Ливнат обязывала. Главным решением Ливнат, что оставило ну очень глубокий след в израильском спорте, стала отмена присутствия полиции на спортивно-массовых мероприятиях. До сих пор вспоминают добрым словом. Поэтому когда стал обзванивать разных футбольных деятелей с просьбой прокомментировать отставку Ливнат, ответ у всех получал примерно одинаковый: «Тебе по-честному или как принято?» Короче, пожелал успехов от лично своего имени.
   С Ципи Ливни познакомился только в XXI веке. От щедрот Шарона она получила пост министра абсорбции. В израильской политике данная должность – это перевалочный пункт. Для кого-то – последняя станция политической карьеры. Такими были принимавшие «большую алию» раввин Перец и коммунист Цабан. Для других – стартовая площадка. Таковыми были, например, Шимон Перес и Давид Леви. Ливни – из вторых.
   На память о делах абсорбции у неё, возможно, осталась съёмка с ветеранами, где они пытались примерить Ливни фуражку. Шарону она нужна была в другом качестве – как один из подрядчиков выселения евреев Сектора Газа и Северной Самарии. Вот в этой ипостаси мне и пришлось с ней пообщаться. Увы, в качестве объекта её усилий. Ну не меня лично, со мной весь Хомеш выселяли. К моменту нашего общения уже всё было решено, при полной поддержки и ушедшей недавно Ливнат, и всё ещё неопределившегося Шалома, и вновь метящего в национальные лидеры Нетаньяху. Сама Ливни в тот момент впервые заняла пост министра юстиции, так что при беседе она уже обладала другими возможностями и очень широкими полномочиями. Устраивать чёрте что на потеху всему миру не хотелось. Оставалось лишь минимизировать убытки. На прямой вопрос Ливни «как?» был дан прямой ответ: можно с дракой, а можно с флагом и гимном. Ливни выбрала второй вариант. Сошлись на церемонии торжественного спуска знамени и передачи его лично в руки командиру бригады НАХАЛ. Всё спокойно, по-деловому.
    Этот спокойный и деловой стиль стал спутником её успехов, а когда Ливни поддавалась эмоциям, её ожидал провал. Не потому что эмоции – это плохо. Просто экспромт, импровизация – это не её сильная сторона. Она холодно и расчётливо в «супермаркете» Ликуда выбрала Шарона. При расколе партии Ливни помогает Шарону создавать фракцию «Национальная ответственность», ставшей базой для создания партии «Кадима». Правительство «Кадимы» – пик успеха Ливни. Она глава МИД и уже видит себя новой Голдой Меир. К Ольмерту уже тогда внимательно присматриваются фискальные органы, ещё за дела в должности столичного мэра. После того, как обвинение против Ольмерта обрело реальные черты, Ливни вступает в бой первенство в партии.
    После победы Ливни имеет реальные шансы стать премьер-министром. И тут её подводят эмоции. Она попадается на элементарную провокацию депутатов от ШАС, презрительно бросивших: «С тобой говорить не будем, присылай Мофаза». В сердцах Ливни идёт на выборы. Её ожидает успех. Но и здесь всё не идёт гладко. Большинство депутатов парламентских фракций рекомендуют президенту предоставить право формирования нового правительства Биньямину Нетаньяху. Невзирая на посреднические усилия Либермана, Ливни не собирается присоединяться к новому правительству ни в каком ином качестве, кроме премьер-министра. «Не было бюллетеня с надписью «лагерь» или «блок», а самая большая фракция – наша!» – громогласно напоминает она. Ливни можно понять: она хочет стать Голдой Меир, но не хочет при этом выглядеть, как Голда Меир. Вновь эмоции сыграли злую шутку над Ливни и «Кадима» оказывается в оппозиции. Для «партии начальников» это смерти подобно. Им нечем «подмасливать» электорат, а ничего другого они не умеют. Избрание лидером Шауля Мофаза лишь ускоряет процесс оттока избирателей. Лишь в этой ситуации к Ливни возвращается хладнокровие и точный расчёт.
    Она бросает «Кадиму», которую в тот момент чаще называют «Мофаз и с ним ещё один» и создаёт собственное Движение. Добившись скромного результата, она, играя на затянувшихся переговорах между Нетаньяху и тандемом Лапид-Беннет, получает Минюст. Надо сказать, что её приход на этот пост многими воспринимается с оптимизмом – с её образованием и опытом Ливни вполне может заняться решением проблемы африканских мигрантов. Однако Ливни бронирует за собой другое направление – мирный процесс. Там провал. Не во всём по её вине, но именно провал, а за провал надо отвечать. Только этим я могу объяснить эмоциональный порыв Ливни, толкнувший её поддержать авантюру Лапида. Последствия известны. Так Ливни, в преддверии досрочных выборов, оказывается во главе Движения, которое даже по результатам самых комплементарных опросов не преодолевает электоральный барьер. В такой ситуации присоединения дочери подпольщика-ревизиониста к партии Труда становится единственно верным шагом. Только, если вспомнить её совместную пресс-конференцию с Ицхаком Герцогом, без эмоций и здесь не обошлось, стоило только послушать её совсем не «тронную» речь.
    Ливнат нас покинула. Возможно, не навсегда, но уж точно надолго. Ливни – другая история. Мечта стать новой Голдой Меир по-прежнему с ней, значит и сама Ливни ещё долго будет с нами.
   
    Ростислав Гольцман