На этот вопрос у меня действительно нет ответа.
    Интервью Барака Обамы по поводу кризиса вокруг планируемого договора с Ираном меня ничем не удивило. Обама честно сказал, что обижается на израильтян и вообще евреев, не способных оценить красоты его замысла. Ну, тут вообще президент загнул. Я, например, оценил. Я всё понимаю.
    Я понимаю, что истекает срок президентского срока Барака Обамы. Хотелось бы его закончить яркой церемонией по какому-то значимому поводу. Стараниями Махмуда Аббаса арабо-израильское урегулирование отложено на неопределённый срок. Об «арабской весне» после создания Багдадского Халифата лучше не вспоминать. Решение «иранской проблемы» в такой момент становится предпочтительной опцией.
    Замечу при этом, предпочтительной опцией, возможно, для американцев, но уж точно не для израильтян. Иранская верхушка не то что не готова признать Израиль, но наоборот, всё время повторяет слова о своём желании уничтожить «сионистское образование». Так что было бы совсем странно, если бы Израиль при этом сидел, сложа руки. Уж слишком готовящаяся сделка похожа на договор с КНДР, за которую Джимми Картер едва не отхватил Нобелевскую премию мира. Благо, в этот раз нобелевский комитет не опозорился, разумно дав год на реализацию этого плана. Результаты известны. Но что нам КНДР? Северная Корея далеко, а Иран – вот он. Так что израильское руководство приложит все усилия для дипломатического решения этой проблемы. Военное решение этого вопроса является последним звеном в цепи предпочтений. Но уж если не останется выбора, «иракский план» будет реализован и в Иране.
    Однако понимая позицию США, я не могу понять позицию России. Если в действиях Керри ещё просматривается какая-то логика и направленность на понятную цель (см. выше), то действия Лаврова вызывают лишь вопросы, остающиеся без внятного ответа.
    Лёгкость решений США, да и части их партнёров в ЕС, можно понять по простой причине – расстояние и надежда отсидеться под «зонтиком ПРО». А иранские ракеты, пользуясь выражением Черчилля, упираются в «мягкое подбрюшье» России. К тому же не стоит забывать о существовании конфликта по поводу Каспийского шельфа. Азербайджан, Казахстан и Россия по-братски поделили зоны влияния в Каспийском море, нарезав от щедрот барских часть и Ирану, не участвовавшему в их конференции. Возможно, нарезали справедливо, но у Ирана на этот счёт есть своё мнение и режим Тегерана готов отстаивать свои права с оружием в руках. Помню, когда несколько лет тому назад один из чинов российского Генштаба заявил, что есть страны, готовые бороться за источники энергоресурсов, применяя ядерное оружие, многие решили, что имеются в виду США. Однако разгадка была куда ближе. Иран не собирался и не собирается поступаться своими правами на нефтяные месторождения Каспийского шельфа.
    Даже представив, что Иран откажется от территориальных претензий, от претензий экономических он не откажется никогда. Да и не за этим иранцы добиваются снятия режима санкций. Иранская нефть в массовом порядке придёт на мировой рынок, что наверняка повлияет на цены. Более того, именно этого добиваются страны ЕС, открыто заявляя, что хотели бы заменить российскую нефть иранской.
    Что остаётся? «Почётное право» на захоронение иранских ядерных отходов? После всех обещаний «не дать превратить Россию в радиоактивную помойку»? Очень странный выигрыш из создавшейся ситуации, если вообще это можно назвать выигрышем.
    Честное слово, больше логики в заявлении Путина о необходимости создания Палестинского государства. Это хотя бы можно списать на инерцию десятков прошлых лет. Но где логика в поддержке сделки между Ираном, США и странами ЕС? Не знаю. По крайней мере, ни одного внятного ответа хотя бы на один из поставленных выше вопросов пока из уст кого-то из российских политиков до сих пор не прозвучало.
   
    Ростислав Гольцман