Краткие размышления о материальных основах подлости.
    Года четыре назад в статье «Милый парень Либерман» я позволил себе перелистать несколько страниц легендарной биографии Бенци Либермана, благо многое я мог наблюдать вблизи. Например, когда он руководил организацией «Бе-Цедек», а затем возглавил районный совет Самарии. Ох и бросало Либермана: из правозащитников в государственники, а из государственников – в рыночники.
    Я не смог отказать себе в удовольствии рассказать о том, как «патриот» Либерман быстро нашёл общий язык с Ариэлем Шароном и быстро сдал столь ненавистный ему (и родной мне) Хомеш. Причём «главный противник программы размежевания» (как нас до сих пор убеждают, будто страна впала в массовый маразм и ничего не помнит) Нетаньяху став премьер-министром поставил своего «оппонента» руководить Земельным управлением.
    В конце той статьи я выражал уверенность, что это не финал и Бенци Либерман нас ещё удивит. Либерман и правда, удивил, но не совсем так, как представлялось. Бенци Либерман, по большому счёту, запомнился двумя поступками. Первый: призыв покупать дома в Кирьят-Гате, потому что других планов помощи югу страны у государства нет. Второй: быстро ушёл в отставку с должности начальника Земельного управления после открытия против него уголовного дела.
    Когда начало раскручиваться так называемое «дело НДИ», стали мелькать сообщения, что один из подследственных – видный деятель поселенческого движения. Я уж стал грешным делом думать на подручного Дани Данона Яакова Хагуэля, который в Сохнуте руководит поселенческим отделом (оттуда идёт важная часть финансирования). Мои подозрения быстро улетучились. Хагуэль всё так же продолжал каждое утро из Нетании ездить в Иерусалим, не выказывая при этом никаких признаков беспокойства. Секрет раскрылся на прошлой неделе. Было объявлено, что государственным свидетелем по «делу НДИ» стал Гершон Месика.
    Кстати, немного отклоняясь от темы. Я не совсем понимаю, почему у нас общественность едва ли не диктует прокуратуре: «Свободней давайте статус государственного свидетеля!» Здесь не всё так просто. Для меня неприятной иллюстрацией этого вопроса стало судебное заседание по делу «512». На заседании суда отец одного из погибших указывал не на подсудимых, а на самого государственного свидетеля и кричал: «Не тех судите, вот этот убийца!» Что вполне возможно. Всегда следует помнить, что государственный свидетель – это не кающийся праведник, а преступник, путём дачи показаний пытающийся уйти от суровой ответственности. Для спасения своей шкуры государственный свидетель готов на всё и оговор вполне реальное оружие в его арсенале. Уже сейчас в прокуратуре слышны голоса, что с показаниями государственного свидетеля в суде могут быть серьёзные проблемы. Однако вернёмся к нашей теме.
    Гершон Месика захотел стать государственным свидетелем тоже не от хорошей жизни. Видимо хорошо нагрел руки на своей должности. Кстати, знаете на какой должности? Председателя районного совета Самарии! Это же как хорошо наладил там работу Бенци Либерман. Этак и поверишь, что не только за государственный интерес радел Либерман, предав сразу четыре посёлка в Северной Самарии: Ганим, Кадим, Санур и Хомеш. По странному совпадению, депутаты райсовета от этих посёлков были активными критиками (по сути, оппозицией) председателя. Чем же они так мешали Бенци Либерману? Гершону Месике, как видим, уже никто не мешал. Наверное, просто увлёкся настолько, что прокуратура уже не могла не замечать этих безобразий.
    Просто какое-то заколдованное место, этот райсовет Самарии. Прямо как та консерватория у Жванецкого, где стоит что-то подправить. Хотя, думаю, всё же не в конторе дело, а в людях. Вот с ними бы и разобраться. Если, конечно, они до этого не спрячутся за статус государственного свидетеля.
   
    Ростислав Гольцман