Этот вопрос все дружно адресовали премьер-министру Биньямину Нетаньяху.
    Острую критику вызвал телефонный разговор Нетаньяху с родителями солдата, подозреваемого в «убийстве нейтрализованного террориста». Премьер убеждал родителей, что понимает всю горечь их положения и при этом уговаривал поверить в справедливость военного трибунала.
    Стараниями СМИ, на Нетаньяху обрушились обвинения в попытке давления на правосудие. У меня же это вызвало смех. Ибо Нетаньяху всеми силами, хотя и неуклюже (по-другому, видно не умеет), пытается убедить общественное мнение в том, что правосудие в нашей стране всё же существует.
    Как говорил и раньше, я не собираюсь давать оценки произошедшему, но ещё раз повторю очевидное. Открытие огня после команды «противник нейтрализован» – это само по себе ЧП. В этом обязаны разобраться. На время разбирательств военнослужащий, открывший огонь после команды на прекращение огня, безвыездно находится на своей базе. Если в результате внутреннего расследования командир приходит к выводу, что налицо необоснованное нарушение приказа и разбирательством с этого момента должна заняться военная полиция – лишь тогда (не раньше!), военнослужащий переходит в распоряжение дознавателей. Если существует вероятность, что военнослужащий может предпринять попытку скрыться от следствия, он может быть заключён в следственный изолятор. В рассматриваемом нами случае буквально через несколько часов после начала внутреннего расследования и, конечно же, до получения его результатов солдат уже был отправлен в следственный изолятор, где пробыл неделю. Почему это произошло?
    А произошло это именно из-за грубого вмешательства должностных лиц. Первым таким лицом был министр обороны Моше Яалон, который, не опускаясь до разбирательств (не барское это дело), объявил приговор солдату. Вторил ему начальник Генштаба Гад (это имя) Айзенкот. Сказать вам по секрету о ком идёт речь? О непосредственном начальнике главного военного прокурора. Если это не административное давление – то что это? Я не приемлю навязываемого нам довода: это профессионалы. Ни минуты в этом не сомневаюсь. Я уверен, что в вопросах позиционного боя и проведения иных операций Яалону и Айзенкоту нет равных. Иначе они бы не занимали свои нынешние и бывшие должности. Но какое это имеет отношение к процессуальным нормам следствия?
    Именно поэтому военная прокуратура так противится попыткам суда вернуть процесс в нормальные рамки (например, оставить солдата на базе). Без обид, но и прокуроры, даже военные – это, прежде всего, люди. И они точно видят, откуда ветер дует. Да и живой пример перед глазами. Бывший главный военный прокурор вёл себя правильно, не стал давать показаний против своего начальника – и вот вам результат: демобилизовавшись, стал секретарём правительства, а затем юридическим советником правительства (читай – генеральным прокурором). Ещё вопросы?
    Так что нынешние действия Нетаньяху – это потуги на то, чтобы доказать общественности: всё в порядке, мы живём под защитой закона, нет никакой опасности, власти никоим образом и не собирались давить на дознавателей и судей. Надо отдать должное Биньямину Нетаньяху – красноречив, этого у него не отнять. Может, кого и убедит.
   
    Ростислав Гольцман