В возрасте 85 лет ушёл из жизни великий шахматист.
   Причём, не только шахматист. Корчной был первой звездой, которую дали советские шахматы. Он ни разу не был чемпионом мира (хотя был четырёхкратным чемпионом Европы). Но не один из чемпионов его эпохи не мог сравниться с ним в популярности.
   Почему-то тогда было принято стесняться того, что живёшь шахматами. Все спешили в этом едва ли не покаяться. Ботвинник был, прежде всего, учёным, Тайманов – музыкантом, Смыслов – певцом, а Таль скромно называл себя школьным учителем. Корчной первым объявил: я – шахматист.
   Он был звездой в стране, где звёзды выдавали лишь решением Верховного Совета СССР. Со всем, что этому сопутствует: шумихой в прессе, гонорарами, зарубежными поездками и съёмками в кино. Да, именно его, а не бесконечно обаятельного Таля или артистичного Смыслова выбрали на роль тренера главного героя фильма «Гроссмейстер». А героя этого играл не кто-нибудь, а Андрей Мягков. Тренера так и звали – Виктор, потому что Корчного вся страна знала в лицо, и именно его имя было синонимом слову шахматист. Конечно, звёздность ему никто не собирался прощать. И это тоже было во всём: от распускания грязных слухов до разного рода мелких подлостей, на которые так щедры «товарищи-спортсмены». Бегство Корчного в Швейцарию стало логичным результатом этой травли.
   Но даже с его отъездом травля не прекратилась. Выражалось это не только в снятии с проката фильма «Гроссмейстер» и исчезновении из комедии Рязанова «Берегись автомобиля» эпизода, где мама рассказывает Деточкину о новых результатах игр Корчного. Его лишили имени, презрительно в газетах именуя «претендент», а сына заточили в тюрьму. Это были те самые «Антишахматы», которые Корчной описал в своей книге. Против него воевала вся советская империя. И тут Корчной единственный раз в жизни поступил не как спортсмен, а как отец. После жёсткого клинча в Багио, где чемпионство у него вырвали, по сути, неспортивными методами, он просто сдал матч в Мерано. Красный Молох сдержал слово, и Корчного-младшего выпустили из тюрьмы. Но победил не Молох. В душе Корчного спортсмена победил аидеше-тате.
   Есть вещи важнее чемпионских регалий. Корчной отказался от борьбы за шахматную корону. Свою силу можно доказать и другими методами. И Корчной стал чемпионом. Только не матчевым, а турнирным. Корчной остался высококлассным профессионалом, что доказывал за шахматной доской до самого последнего времени, став самым возрастным играющим гроссмейстером международного класса.
   Небольшая история из личной жизни. Начало 80-х. Корчной явно сдаёт матч в Мерано. Это все понимают. И тут при разборе партии в городе Житомире Соломон Израилевич Ревич (это был не мой тренер, мой – Наум Наумович Гофман, я зашёл к другу и остался послушать разбор Ревича) вдруг произносит: «Разберём партию великого шахматиста Виктора Львовича Корчного».
   Наступает тишина. Уж кем никогда не считали Ревича, маленького еврея с пышной шевелюрой курчавых волос, так это диссидентом. Ревич, выдержав паузу, произносит: «Может не самого приятного в общении человека, а шахматиста – великого!»
   Покойтесь с миром, Виктор Львович.
   
   Ростислав Гольцман