Они решились на прошлой неделе.
    Сразу оговорюсь: тюрьма – не дом отдыха. Я никому не желаю попасть в эти жуткие застенки. Между тем рассмотрение просьб о досрочном освобождении по трём конкретным персоналиям имели принципиальное значение. Каждое из этих дел стоит отдельного обсуждения.
    По одну делу была досрочно освобождена Эти Алон, по другому – оставлен в заключении Моше Кацав, а рассмотрение просьбы Дана Коэна перенесено на другой срок. Вот такой «ничейный результат» от Комиссии по досрочному освобождению.
    Эти Алон отбыла в тюрьме 14 лет. И имела реальный шанс остаться там до конца срока. За это время выросли её дети, и умерла мать. Она разорила банк и государство, как гарант, компенсировало вкладчикам их потери. Стоят ли любые деньги такого наказания? Ведь, в конце концов, никто не умер! Это как сказать. Нужно чётко понимать, что более четверти миллиарда шекелей (уже, ясное дело, не копейки) поступили напрямую в распоряжение мафиозных структур. По сути, госбанк финансировал организованную преступность. Что-то мне подсказывает, что вряд ли эти средства пошли на благотворительность и выражение «от этого никто не умер» может оказаться не вполне корректным. На что они пошли мы не знаем, ведь полиция ограничилась арестом брата Эти, Офера Максимова. Раскрутить до конца всю мафиозную цепочку не удалось. Так что и в случае с Алон нужно признать гуманизм нашего государства.
    Однако при всей важности дела Эти Алон, в фокусе внимания общественности было дело бывшего президента страны Моше Кацава. И дело здесь не только в персоналии (хотя и в этом тоже). Просто случай Кацава – прецедентный и первый, кто следит за рассмотрением просьбы бывшего президента – это бывший премьер Эхуд Ольмерт.
    Конечно, не только Ольмерт. Этим делом интересуется и самый проблемный тюремный контингент: «полное отрицалово». Те, кто не признал своей вины, отказывается от сотрудничества с органами опеки и социальной реабилитации, демонстративно нарушают правила внутреннего распорядка, отказываясь надевать тюремную робу и т.п. Именно так вёл себя и Кацав, не признал вины, делал громкие заявления и отказывался от робы. Всё это так, но не менее важен и другой прецедент. Ни один из осуждённых высших должностных лиц государства не был освобождён досрочно. Причём неважно, был он осуждён за коррупцию (как бывший глава Минфина Авраам Гиршзон) или, скажем, за наркотики (как бывший министр энергетики Гонен Сегев). Совершенно зря журналисты называли «законом Дери» поправку к закону о досрочном освобождении за треть до окончания тюремного срока, которую активно лоббировала партия ШАС. И бывший глава МВД Арье Дери, и его товарищ по партии бывший глава Минздрава Шломо Бенизри отбыли свой срок, что называется, от звонка до звонка.
    Поэтому Бенизри давал Ольмерту рекомендацию под девизом: «раньше сядешь – раньше выйдешь». Слать апелляции можно и из тюрьмы, всё равно большого смысла в них нет. Дело не в выполнении правил внутреннего распорядка. «Деятельное раскаяние» изображали и взяточник Гиршзон, и любитель «конфеток из Голландии» Сегев, но их никто досрочно не освободил. У руководителей государства и правительства больше прав, но и спрос с них больший. Поэтому по отношению к ним суд скуп на поблажки. И именно поэтому досрочное освобождение Кацава могло бы стать в этом вопросе прецедентом.
    На фоне дел Алон и Кацава едва ли не скороговоркой упоминалось, что рассмотрение просьбы о досрочном освобождении Дана Коэна перенесено на другой срок. По-моему, незаслуженно. Коэн – коррупционер, за взятку устроивший контракт компании Siemens с Электрической компанией. Контракт заведомо невыгодный, когда за оборудование явно переплатили, причём учитывая, что Электрическая компания является государственным предприятием, деньги вытащили из кармана граждан. Кроме того, Коэн – бывший судья. Вряд ли он стал коррупционером за то недолгое время между отставкой с судейской должности и началом работы в совете директоров Электрической компании. В таком возрасте резко не меняются. Так что и с этим делом следует разобраться неформально, чтобы не создавать впечатление о наличии в Израиле какой-то «судейской мафии».
   
    Так что стоит подождать рассмотрения и просьбы Дана Коэна.
   
    Ростислав Гольцман