Свой взгляд на одну из улиц Ивано-Франковска* представил жителям этого города израильский фотограф Александр (Шай) Касперский. Фотограф остановился в горое на один день, готовясь к путешествию по Карпатам в рамках проекта «Открытый дом». Однако, город его настолько поразил, что он решил остаться в нем подольше.
    Результатом такого спонтанного поглощения городом явилась фотовыставка «Стометровка», в которой фотохудожник представил фотографии, сделанные под впечатлением от пребывания в городе. Взгляд чужого человека, который, возможно, откроет горожанам их родной город с невиданной ранее стороны.
    Журналист местного телеканала, Владимир Гарматюк, встретился с Александром касперским для разговора.
    Мы часто ходим родными местами почти машинально, не смотря по сторонам, потупив взгляд, спеша и не замечая. И тогда нужен кто-то, кто остановит тебя вопросом, взглядом, картиной, или, например, фотографией. Мы договорились встретиться утром, когда город просыпается, в одном из уютных кафе возле городской ратуши, где подают вкусный кофе. Подходя к месту встречи, я набрал телефонный номер. Один из поситилей кафе, ответив, махнул мне рукой. Хущавый человек с бородой и в очках. Он улыбался. Я подошел. На встречу Александр пришел не один – со своим партнером по проекту «Открытый дом», собственно, основателем и редактором поекта, писателем, художником, Каринэ Арутюновой.
    Мы поздоровались, закзали кофе и начали разговор.
    Вы впервые в Ивано-Франковке? Если да, почему возникла такая идея, что вас сюда привело? Вы раньше слышали об этом городе?
    Александр Касперский: Слышать – слышал, но я здесь впервые, и куда я еду, не знал. Я больше знал про места, которые вокруг, про Карпаты, и мой план был приехать в Ивано-Франковск, чтобы отсюда уже пойти в горы, и несколько недель путешествовать по горам и по деревням, которые вокруг. Но когда я приехал в Ивано-Франковск и остановился в гостиннице, чтобы просто передохнуть и на следующий день продолжить в Яремчу, я понял, что сдесь стоит остаться надольше.
    Что именно побудило Вас остаться надольше? Что зацепило, было определяющим моментом?
    Александр Касперский: Трудно сказать про что-то одно. Скорее всего, это общее впечатление от города, который живет очень яркой, очень богатой, очень необычной для меня жизнью, красивой, спокойной, в которой мне захотелось побыть подольше, чтобы ее понять, почувствовать. Потому что эта часть Украины очень отличается от центра и от востока, как будто это совершенно отдельное государство. Для меня это была совсем новая Украина. Люди, которых я здесь встречал и встречаю, очень сильно отличаются и тем, как они себя ведут, как они разговаривают, как они улыбаются, и тем, как никуда не спешат и всегда готовы остановиться и ответить на вопрос. Это совсем другой ритм и совсем другой вкус.
    У Вас есть с чем сравнить? Где Вы бывали в Украине?
    Александр Касперский: Я бывал в Одессе, в Днепре (бывший Днепропетровск, - В.Г.), Кременчуке, Киеве, во Львове, Бердичеве, Хмельницком, Камянец-Подольске, Мукачево, Берегово, Косове, Пистыни, Черновцах.
    Очень результативным было Ваше решение остаться в Ивано-Франковске подольше, надо сказать. Вы презентовали здесь свой взгляд на этот город, открыв выставку фотографий. Вы посвятили ее «Стометровке» (центральная пешеходная улица города, - В.Г.) Почему именно эта улица? Что Вас заинтересовало именно в ней? Мы, жители этого города, ничего необычного в ней не видим. Вероятно, человеку новому есть что сказать нам, немного от нее уставшим, после свежего взгляда, возможно, под иным углом зрения.
    Александр Касперский: Наверное, это преимущество человека, который приезжает первый раз в новое место – без плана и без предварительного понимания того, куда он попадает, и что он хочет увидеть. Приезжая, я просто сажусь в месте, которое мне нравится, в котором я могу себя чувствовать спокойно, и смотрю на жизнь, которая проходит мимо меня. Так получилось, что «Стометровка» была первой улицей, на которую я вышел. Я шел по Шевченко, вышел на Сечевых Стрельцов, и вышел на нее. Я даже не знал, что это стометровка еще тогда. Мне уже потом сказали. Это был какой-то выходной день, и я увидел много-много красивых людей, в самом деле красивых. Я имею ввиду не только лица, или не только одежду, а вот как люди себя ведут, как они разговаривают, как они идут с детьми, как молодые пары гуляют вместе, как пожилые люди – это было очень красиво.
    А люди не против, что Вы их снимаете? Ведь Вы пытаетесь заглянуть в их личный мир..
    Александр Касперский: Я когда-то написал целую статью на эту тему - "Фотографировать живых людей". Я никогда не фотографирую людей в момент горя, или в других, неприятных или болезненных ситуациях. Не хочу, что бы кто-то чувствовал неловкость, или стыдился, что его "поймали" в кадр. Поэтому почти всегда люди, когда видят, что я их снимаю - улыбаются. Наверно потому что и я улыбаюсь им. Но если просят не снимать, или удалить кадр - это их святое право, я не спорю. А если просят "поделиться" снимком - с радостью делюсь. Тут есть один момент, одна дилемма, которую фотограф решает каждый раз заново - это вторжение в личную жизнь. Невозможно сначала спросить человека, не возражает ли он против снимка, а потом сделать естественный, живой кадр. Если человек знает, что его снимают - он начинает вести себя неестественно, скованно. И даже после того, как кадр сделан, не всегда удается спросить, не возражает ли человек, что бы кадр был опубликован. Поэтому решение остается за фотографом, и зависит от его, фотографа, нравственных или этически критериев
    Каринэ, а как Вы увидели этот город?
    Каринэ Арутюнова: Самое главное здесь остается за кадром. Это как если бы вы попали в собственное детство образца 60-х, в тогда еще теплый и немного провинциальный, допустим, Киев, - мое все же детство прошло в Киеве, - городе спокойном, без имперских амбиций, городе южном и по-южному несколько расхлябанном. Тогда еще по улицам ходили святые, слепцы, бандуристы, - потом они внезапно исчезли, точно по команде, - как выяснилось, действительно, по команде, - во всяком случае, большая их часть, ну, а прочие банально не дожили до светлых времен, до коммунизма, который, как вы помните, должен был наступить сразу же после социализма, развитого и с человеческим лицом. Может быть, Саша согласится с моим ощущением, потому что я в Ивано-Франковске тоже впервые, вот это удивительное чувство: маленький город, он же небольшой, он меньше Львова, но в нем нет ощущения провинциальности, это маленький европейский городок. Да, на нем видны все эти шрамы, нанесенные советским режимом, они все остались. Сейчас уже наносят шрамы современные, но все равно есть ощущение маленького европейского города. Я не знаю, с чем это связано, может эти чары развеются с течением времени, не знаю, может вам это все понятнее…
    У нас они уже давно развеялись. Мы живем здесь, видим результаты иногда идиотских решений, которые уродуют город, когда на фоне исторических зданий вырастают современные стекляшки..
    Каринэ Арутюнова: Это мы тоже заметили. Это мне напоминает ситуацию в Киеве – я cейчас живу в Киеве – когда приезжают люди, которые в нем не были, говорят: ах, как у вас хорошо. Не то чтобы я не вижу этого хорошего, но я вижу и другое. Я вижу то же, что и вы наблюдаете здесь, в Ивано-Франковске, - нам, приезжим, он кажется немножко таким, идиллическим, на фоне шумного и непростого в многих отношениях Киева, но это взгляд человека, не живущего реалиями конкретного места, и не вполне понимающего, что скрывается за мирной картинкой воскресного дня.
    Александр Касперский: Я добавлю один, возможно, несколько философский момент. Мы видим то, на что мы смотрим. И на самом деле в любом месте есть что-то ужасное и безобразное, и что-то прекрасное, что-то новое и что-то старое. Моя позиция такова: мы, как люди пишущие, рисующие, фотографирующие, люди, которых читают или видят, или слышат, немножко несем ответственность за то, что мы показываем. И мне кажется, что при любом положении вещей, если мы замечаем что-то хорошее, что-то прекрасное в мире, и делимся этим с нашими зрителями или читателями, то таким образом мы просто делаем мир лучше. Мы добавляем вот эту радость, этот свет, это добро – мы его как бы несем дальше.
    А Вам не кажется в этой ситуации, что те люди, о которых Вы говорите, на самом деле просто живут в своем мире. И они считают, что они делают мир лучше, краше, мудрее. А на самом деле ничего не меняется, они ни на кого не влияют. Мир таков, как он есть, а мы утешаем себя тем, что что-то меняем к лучшему.
    Каринэ Арутюнова: Мы делаем его лучше на том отрезке пространственно-временном, в котором мы находимся, для самих себя. Я не думаю, что на жизнь того, кто рядом, это как-то очень сильно влияет.
    Александр Касперский: Никогда мы этого не узнаем наверняка. Мы никогда не можем это проверить научно – вот я улыбнулся, и какой-то солдат не выстрелил, или я на кого-то накричал, и какой-то ребенок стал голодным в Африке. Мы никогда этого не узнаем, по крайней мере, пока мы здесь. И все, что нам остается, - это только верить, что это так, или что это иначе. И это, на самом деле, как мне кажется, для человека единственный выбор, который у него есть. Просто верить в это, или верить во что-то другое. Мне хочется верить, что делая добро, мы увеличиваем добро в мире.
    Что для Вас красота, как для фотографа? В чем Вы ее находите?
    Александр Касперский: Я же не рисую фантастические, или гламурные картинки. Я снимаю абсолютно реальных людей в том состоянии, и в том месте, как они есть. У меня на выставке есть фотографии людей.. не хочу называть их бомжами... скажем так, людей не совсем успешных, по нашим критериям. И есть фотографии людей старых, которых трудно назвать красивыми в классическом понимании красоты. Но в них есть очень много человеческого достоинства и человеческой красоты. И мне кажется, что красота именно в этом: в приятии себя, в человеческом достоинстве, в уважении к себе и к другим людям, - это та красота, о которой я говорю, и которая, на мой взгляд, делает мир лучше.
    Каринэ Арутюнова: То, что человечество умудряется сохранить в себе, несмотря ни на что. В мире еще остались безыскусность и простота, которые отнюдь не синоним провинциальности, - те самые безыскусность и доброта, благодаря которым человечество все еще существует.
    Ее Вы и пытаетесь искать сейчас в Ивано-Франковске, в горах? Расскажите об этом проекте. Это же не просто туристический проект?
    Каринэ Арутюнова: Да, речь идет о проекте «Открытый дом». Это литературно-художественный проект, который существует уже второй год. Это некое арт-просторанство, которое существует в двух пространствах: в интернете, - литературный журнал, я его веду, и иногда этот проект выходит из интернет рамок в виде презентаций, выставок фото, художественных и тд. Для меня важней всего в этом проекте литература, отбор качественных текстов, в моем представлении, и чего-то такого, что созвучно моему видению мира. Это сообщество людей, объединенных какими-то человеческими ценностями – то, что важно Вам, мне, ему. Потому что есть много чего, что разъединяет людей. Этого слишком много стало, особенно в последнее время. Мы имеем счастье, или несчастье – не знаю – наблюдать за этим практически онлайн, все настолько быстро разворачивается перед нами. Возможно, это было такое подсознательное решение делать что-то такое, что бы нас не разъединило, а объединило.
    Александр Касперский: Да, вот то, о чем Каринэ говорит – подсознательное, безсознательное – мы оба жили в Израиле достаточно долго, мы оба жили на Украине, мы были в очень многих местах, в которых есть постоянный, перманентный конфликт – будь то политический, будь то экономический, будь то этнический или религиозный. И поскольку мы оба не являемся адептами какой-то религии, национальной или философской идеи, мы легко вступали в контакты с людьми и с этой стороны, и с той стороны. Мы видели, что в принципе нет хороших-плохих. У людей есть одинаковая боль, у людей есть одинаковая радость, у людей есть одинаковые надежды на то, что в конце-концов с Божьей помощью все будет хорошо - закончится война, и наступит мир. Конечно, мы не спасем этот мир, мы отлично это понимаем. Мы не несем какую-то идею, которая всем сделает хорошо, и решит все вопросы.
    Каринэ Арутюнова: Мне кажется, что наш проект дает возможность пишущим людям из Украины, России, Канады, Австралии, Израиля, Армении, Грузии, Италии, Испании, Англии, написать о том, что их волнует, что их на самом деле волнует. Тем самым мы даем возможность увидеть, что между нами, живущими в разных концах земного шара, нет непреодолимых разногласий. Ведь с человеческими лицами становится все проблематичнее. Ушла куда-то обычная человеческая простота и доброта. То есть, не окончательно ушла, - встречается еще в порядке исключения, но исключениями сыт не будешь.
    Александр Касперский: Мы все будем хотеть, чтобы нашим детям было хорошо, чтобы наши родители были здоровы, чтобы в нашем доме был мир, и чтобы нашим любимым было с нами радостно. Мы собираем рассказы людей, которые пишут об этом, и приносим их в «Открытый дом». Да, мы не можем совместить занятие литературой и спасение человечества – это разные абсолютно сферы, - но мы верим, что они где-то соприкасаются.
    Каринэ Арутюнова: Я скажу, наверное, о Саше, поскольку ему сложно себя представить. Почему он искал тихое спокойное место – ему нужно было закончить книгу, которую он писал, и он закончил ее здесь, в Ивано-Франковске. Книга называется «Обнаженная фотография».
    Мир такой большой, а Вы нашли место в Ивано-Франковске)
    Александр Касперский: Да, очень странно, потому что это был на самом деле поначалу такой перевалочный пункт между и между. Мы зачастую пребываем в двух противоположных состояниях – одно, когда мы активно путешествуем, встречаемся с людьми, много общаемся. А второе – когда необходимо место, позволяющее осознать увиденное, пережитое, мы никогда не знаем, где и когда, или как это произойдет. Это совпадение внутреннего состояния с состоянием того места, в которе мы попадаем. И вот в Ивано-Франковске, вероятно, был этот пик совпадения.
    А вот итересно, если бы вы не знали, куда едете. Представьте, что вас привезли с закрытыми глазами и высадили в Ивано-Франковске. на что он похож? Каковы ощущения – где вы оказались? В какой части света, может быть, на каком континенте?
    Каринэ Арутюнова: Знаете, я родилась и росла в Киеве, который на самом деле не вполне украиноязычный город. Это правда. И можно сказать, что я на самом-то деле и не жила в Украине. Понимаете, что я хочу сказать? Я ее не знаю на самом деле. Если взять эту территорию, и территорию востока Украины – это два разных мира. Я долго прожила в Израиле, с начала 90-х, а когда вернулась, совершенно неожиданно попала на книжный форум во Львове, для меня это было открытие, что есть совершенно другая Украина, которой я абсолютно не знаю. Для меня она terra incognita, совершенно новое для меня пространство, на восприятие которого не влияют прежние стереотипы. Здесь водятся рыжие коты, во дворах сохнет разноцветное белье, а в озере плавают утки. С приходом ночи утки засыпают на воде, прикрывая крыльями клювы. В окнах загорается свет, и лето кажется бесконечным. Такая вот насыщенная жизнь небольшого города, который легко обойти пешком за один день."
    Александр Касперский: Вопрос очень хороший, потому что мы видим сдесь какие-то элементы Италии, Румынии, немножко Польши, немножко прибалтийских моментов. Но вот основа этого города уникальная абсолютно. Она не похожа ни на что.
    И весь этот микс интересен. Возможно, эта Украина, которой она должна быть.
    А вот люди, которые совсем не были в Украине, например, в Израиле, что они знают о ней, и насколько им будет интересным познание ее через то, что вы делаете?
    Каринэ Арутюнова: В начале 90-х людям, которые не были выходцами из СНГ, СССР, говорили Украина, они говорили: а, Руссия. Для них это было некое общее облако, пространство. Сейчас это изменилось, сейчас они отдельно воспринимают Украину, отдельно Россию, и это действительно разные миры, удаляющиеся друг от друга с непостижимой скоростью( здесь, кстати, особенно заметно, что здесь гораздо более точек пересечения с Польшей, Венгрией). У нас, живущих в достаточно неспокойные времена, есть эта привилегия – наблюдать за ходом истории. И не всегда только наблюдать, но и быть частью этого процесса.
    Александр Касперский: Здесь есть одна проблема – все зависит от СМИ. Когда я бываю в других странах и говорю: Израиль, люди говорят: а, война. Конечно, там есть война, но кроме войны там есть очень много другого. Люди, к которым я близко, они знают Украину со стороны больше природы. Для них Карпаты – это прежде всего возможность взойти на Говерлу, походить по Закарпатью, по Прикарпатью, и об этом знают, а вот жизнь, которая происходит в городе, культурная жизнь, пишущие люди – об этом не знают. Вот здесь очень много пишущих людей, это сейчас новая волна, которая очень интересна, именно писатели Западной Украины.
    А что Вы ищете, как фотограф, какие сюжеты? Есть конкретные цели?
    Александр Касперский: Вот как раз об этом моя книга «Обнаженная фотография». На самом деле она не про ню, не про оголенную натуру, тело. Она – попытка ответить на этот вопрос: как я это делаю, что я вижу, и как на самом деле невозможно для себя точно определить – что же я хочу снять, что получится в результате.
    Каринэ Арутюнова: Сегодня многие фотографируют. Мне кажется, что фотография – это компонент, это часть какого-то микрокосма. Я не могу сказать, что Саша портретист, что он снимает городские пейзажи или природу. Мне кажется, он во всем ищет зерно. Вот как по атому можно восстановить цельную картину, мне кажется, он ищет этот атом, который трудно сказать в чем находится. Никогда не знаешь, из чего его извлечь, и что является целью. Мне кажется, когда фотограф четко знает эту цель, он в этот момент умирает…
    Александр Касперский: … или какой будет следующий кадр, или следующий сюжет. То есть на самом деле жизнь – она в том и прекрасна, что это живая жизнь. Что она абсолютно непредсказуема. И мы не знаем, что же будет в следующий момент, от чего у нас вдруг откроются глаза, и чем мы будем поражены. Если мы будем знать это заранее, это уже прошло. Удивить нас может только то, о чем мы не догадываемся. Вот как мой приезд в Ивано-Франковск – я бы мог открыть Википедию, посмотреть фильм, но после этого я бы может быть сюда уже не поехал. Я бы подумал, что может быть Коломыя интересней (Коломыя – райцентр в Ивано-Франковской области, в 60 км. от Ивано-Фрнковска, - В.Г.)
    Каринэ Арутюнова: Кстати, Коломыю мне интересно было бы увидеть. В детстве я прочла книгу «Булочник из Коломыи» Григория Полянкера, и эта книга оставила отпечаток, послевкусие на годы. Обаяние небольшого городка, смешение разных миров – польского, еврейского, венгерского, украинского, гуцульского, армянского. Конечно же, того мира, в котором жил этот самый коломыйский булочник, давно не существует, как, впрочем, не существует его в Киеве или Львове. Но это уже отдельная тема, достойная отдельной беседы. Не существует не только колоритного еврейского мира, описанного Григорием Полянкером, не существует даже еврейского кладбища, на месте которого построен, кажется, городской парк.
    Школьный стадион, а рядом бензозаправка…
    Каринэ Арутюнова: Да... прежние миры ушли безвозвратно, и крупицы, по которым мы могли бы восстановить саму память о них, чрезвычайно важны.
    Александр Касперский: … когда я иду с фотоаппаратом, я не знаю, какой будет следующий кадр. На мой взгляд, это самое прекрасное, что может быть. Это как плыть в море на лодке: можно бороться с волной, она тебя бьет, и может перевернуть. Но когда ты входишь с волной в резонанс, то можешь на ней подняться и опуститься, и даже прокатиться на ней несколько километров. Поэтому каким бы не был мой следующий сюжет, могу сказать одно – он будет о людях, о городе, о деревне… или о чем-то другом.
    *Ивано-Франковск – обласной центр Прикарпатской области в Западной Украине. Город считают воротами в Карпаты.
    Александр (Шай) Касперский. Фотограф.
    «Я родился в Минске, тогда еще столице БССР, но в 90-м уехал в Израиль. Семья, дети, работа, служба в армии – про путешествия в дальние страны тогда я только мечтал. Но при первой возможности ездил с детьми на берег моря или в лес, оставаясь с палаткой в каком-нибудь безлюдном тихом месте на несколько дней. Очень любил слушать, а еще больше рассказывать правдивые и не очень истории, и под давлением друзей, которым хотелось слушать их снова и снова, начал писать. Сначала короткие рассказы, сказки, сценарии для кино, а потом и повести. До романов к счастью дело не дошло. Тогда же начал снимать. На сегодняшний день вышло 3 книги – «Океан», «Погонщик черепах» и «Обнаженная фотография». Персональные фотовыставки были в Тель-Авиве, Киеве, Мюнхене, Падуе и Ереване. Как только появляется возможность – путешествую. Новые места дают возможность переосмыслить казалось бы незыблемые истины, увидеть новое в казалось бы давно понятном. И главное – чувствовать себя живым, и делиться этим с другими. Как-то так.
    Каринэ Арутюнова, художник, прозаик, редактор литературного проекта «Открытый дом». Автор книг «Пепел красной коровы»(2011, Азбука-Аттикус), «Скажи красный»(2012, «Астрель»), «Счастливые люди», «Дочери Евы» (электронное издательство «Ридеро»). Рассказы из сборников вошли в шорт-лист премии Андрея Белого, лонг-лист премии «Нацбест», «Нос», «Русская премия» и «Большая книга». Лауреат фестиваля памяти Ури Цви Гринберга в номинации «Поэзия» (июнь 2009, Иерусалим). Лауреат премии «Нонконформизм» за 2014 год. Публиковалась в журналах «Новый мир», «Знамя», «Зарубежные записки», «Сибирские огни», «Волга», «Крещатик», «Полутона», «Интерпоезия», «Иерусалимский журнал», журнал культурного сопротивления «ШО», «День и ночь», других. Performance», «Литературная Армения» и Печаталась в сборниках прозы «Все включено» (лучшая проза 2012 года, «АСТ», (рассказ «Бедные люди»), «Двойная радуга», в Антологии странного рассказа.
   
    Интерв’ю: Владимир Гарматюк, фото: Владимир Гарматюк.
   
    Фото города (из выставки) : Александр Касперский.