Собрание, которое не может вызвать ничего, кроме насмешек.
    Лига арабских государств (ЛАГ) в совсем недалёкой исторической ретроспективе действительно имела определённый политический вес. Достаточно сказать, что решения конференции ЛАГ 1967 года в Хартуме (три «нет» в отношениях с Израилем) действительно некоторое время соблюдались.
    Сейчас «авторитетный форум», собравшийся на неделе в Амане, не может вызвать ничего, кроме жалости. Средний возраст участников – 80 лет, некоторые едва держатся на ногах, с трудом ориентируясь в пространстве. Некоторые представляют только самих себя, как «полномочный представитель Йемена», который даже не живёт в «родной стране». И по шпаргалкам читают слова, которые, судя по интонации и мимике, сами с трудом понимают. Старость – не порок. Для меня старость – это синоним мудрости. Но в данном случае, речь идёт о дряхлости организации, само существование которой потеряло всякий смысл. И самое странное даже не в этом. Просто непонятно почему в Израиле серьёзно воспринимают это сборище. Почему? Нельзя воспринимать серьёзно то, над чем смеются сами арабы.
    Последний сбор ЛАГ проходил под присмотром спецпредставителя президента США на Ближнем Востоке Джейсона Гринблата. И полномочные представители по выданным бумажкам чётко цитировали… идеи Нетаньяху о «двух государствах для двух народов». Махмуд Аббас сидел как бука. Ему, твёрдому стороннику «принципов Хартума» было тяжело выслушивать выступления арабских лидеров. Это израильтяне стали обсуждать, что за требования к ним выдвигает эта камарилья. Абу-Мазен слышал другое: вместо того, чтобы обсуждать планы тотального уничтожения евреев, арабы говорят о том, на каких условиях они будут устанавливать отношения с Израилем.
    Глупый бедный старый Аббас! Ведь он действительно по сей день верил, что и на девятом десятке он будет всем продавать старую сказку о «борьбе с израильской оккупацией». Абу-Мазен просто не способен понять, что он всем просто до смерти надоел. Если уж он арабам так надоел, то нам и подавно до него дела нет и быть не может.
   
    Ростислав Гольцман