Дорогие друзья, с прошедшим праздником Пейсах!
   Надеюсь, он у вас прошел весело. Решил поделиться тремя историями, которые для меня сильно значимы или же просто незабываемы.
   Первая история моего дедушки Боруха, отца моей мамы. Если помните, я вам рассказывал о том, что мама моей мамы была из многодетной семьи, где было 9 детей. В семье её мужа Боруха их было 11. И также как моя бабушка, он был третьим младшим. Моя мама любит рассказывать историю о том, как старшая сестра Боруха родила мальчика, и как положено, моэль (раввин проводящий обрезание) на 8 день приехал делать обрезание к ним домой. Проходит еще неделя и того же моэля снова зовут к ним в дом, и он удивляется. За многолетнюю практику он многое повидал. Рожали сразу после свадьбы, иногда и до свадьбы, но неделю после предыдущих родов, такого у него не было. Оказывается, Мама Баруха родила еще одного ребенка неделю после того как родила одна из её дочерей.
   Семья дедушки Боруха жила в Шатрищах, больше 100 лет назад это было просто село, буквально пару километров от небольшого, но очень еврейского городка Коростень. Прадед Эли был мельником. Жили они очень бедно. Дед рассказывал, что вся семья со всеми детьми жила в одной комнате. Образования никто из детей не получил. Дедушка Борух закончил только три класса церковно приходской школы, умел читать и писать по-русски и хорошо знал математику. И вот должен был настать Пейсах. Все деньги, что заработал за год, прадед Эли откладывал на Пейсах. Как и положено, на 11 детей было куплено 11 гусей. Позвали шойхета, утром до начала праздника он всех гусей зарезал, а когда начал проверять или шхита прошла правильно и в мясе нет того что делает его некошерным, вдруг в одном легком была обнаружена иголка. Шойхет объявляет, что все гуси некошерны. Этот случай потом разбирался в центральном Житомирском раввинате, решение шойхета было признано ошибочным. Но это было уже потом, а для семьи моего деда, которые и так были бедными, этот эпизод их просто сделал нищими. Весь Пейсах им совсем нечего было есть. Тяжело судить, но, наверное, этот случай повлиял на то, что дедушка не был религиозным. Мама вспоминает, что он часто покупал бабушке разные религиозные книги, но сам их ни разу не читал.
   У бабушки Малки была племянница Роза. Она и её муж Бузя прошли всю войну, оба были награждены, и оба были искренними коммунистами. После войны они жили рядом с Москвой. И за пару месяцев до Пейсаха все еврейское население всего необъятного Советского Союза начинало сильно переживать, где достать мацу. В Москве в Синагоге в Марьиной Роще было одно из немногих мест, где законно можно было купить мацу. Понятно, что выстраивались огромные очереди и понятно, что появлялись люди, которые на этом хотели поживиться. Тетя Роза и её муж Бузя одевали все свои ордена и шли на абордаж. Почти что каждый год мы и все мамины двоюродные братья и сестры (больше чем 10 семей) получали от них посылки с мацой.
   Но были годы, когда тетя Роза не могла прислать мацу, и тогда нас выручал друг моего отца. Я не помню, как его зовут. Имя было очень нееврейское типа Иван Степаныч. Он родился в Киеве на Подоле, все его окружение и все его друзья были евреи. Он в совершенстве говорил на идише, хотя был чистокровным украинцем. Также как тетя Роза, он надевал все свои ордена, ехал на родной Подол и добывал нам мацу. Не знаю, как это объяснить. Для меня это парадокс. Мои родители и их родственники небыли никогда религиозными. Но при этом всегда у нас на Пейсах была Маца. Моя мама со мной и старшей сестрой обходила все православные и католические церкви Киева, при этом ни разу не привела меня в синагогу.
   Но им было важно, чтобы на Пейсах у нас всегда была маца. Не знаю, ела ли мацу сама идейная коммунистка Тетя Роза. Но тот факт что маца - хлеб веры к нам в дом попадал с огромными приключениями благодаря коммунистке и нееврею, меня до сих пор удивляет.
   Каждый год, живя уже в Бруклине, посещая продуктовый магазин перед Пейсахом, видя десятки разных видов мацы, сотни, если не тысячи разных кошерных Пасхальных деликатесов, сразу ловлю себя на мысли. Вспоминаю историю своего деда Боруха и думаю: да зажрались мы тут дорогие евреи. Ну и Слава Богу! Пусть лучше евреи служат Всевышнему в достатке, чем в бедствии.
   
   Эли Михаэль га-Леви