Почему разбились мечты лидера «палаточного протеста».
   В прошлый вторник на канале Кешет 12 был показан документальный фильм «До того как ноги коснулись земли». Фильм видели немногие, ведь начался его показ в половине одиннадцатого вечера. По-моему, фильм прошёл практически незамеченным, что жаль, ведь там была сделана попытка анализа итогов «палаточного протеста» 2011 года.
   Главной линией фильма была беседа с Дафни Лиф. Лиф была тем самым первым человеком, который установил палатку на бульваре Ротшильда. Помню, как об этом с юмором она рассказывала корреспонденту 10-го канала: денег на аренду нет, так хоть на лето в палатку переберусь. Потом к Лиф присоединились по приколу несколько студентов, установившие свои палатки: каникулы, так зачем за общагу платить?
   Возможно, это и осталось бы неким времяпровождением идеалистов-приколистов, но тут произошло нечто неожиданное. С появлением новых лидеров «оккупация» бульвара Ротшильда приобрела массовый характер. В первую очередь речь идёт об израильском аналоге «Красного Дани» рыжей Став Шапир. Не меньший, если не больший вклад в превращение «инициативы на местах» в массовое движение сделал студенческий лидер Ицхак Шмули. Благодаря Шмули к «палаточному протесту» присоединилось движение ЛГБТ. В первую очередь благодаря этому было получено весьма щедрое финансирование. Ради поддержки «палаточного протеста» гей-комьюнити даже закрыло свой главный проект: Бар Ноар. Именно с момента получения мощной материальной поддержки «палаточный протест» стал важным общественным событием.
   Не хватило этому движению лишь одного: поддержки граждан. Дороговизна жизни – реальная проблема общества и продвигая эти пункты повестки дня можно было получить кредит доверия у самых широких слоёв населения. Но после того как, вместо того, чтобы быть рупором борьбы за социальную справедливость, «палаточный протест» стал всего лишь инструментом попытки свалить правительство, интерес общества к происходящему на бульваре Ротшильда быстро угас. Пока финансирование продолжало литься бурной рекой, «палаточный протест» можно было активно рекламировать всеми доступными способами. Но реально это движение уже ничего из себя не представляло. «Марш миллиона» можно было увидеть лишь в репортаже Пашкова на российском телевидении. На самом деле там не было ни миллиона, ни полмиллиона участников.
   Протестный марш стал пиком тех событий, после которого финансирование стали сворачивать. Лидеры стали постепенно капитализировать итоги «палаточного протеста». Шапир и Шмули, например, до сих пор депутаты Кнессета. И лишь Дафни Лиф осталась со своей палаткой и своими идеалами. Хотя, если верить её нынешним словам, идеалы разбились при жёсткой посадке на грешную землю.
   Фильм при этом получился не столько печальным, сколько поучительным. Только жаль, что вновь чистые идеалы стали всего инструментом для чьих-то политических игр.
   
   Ростислав Гольцман