Интересно, как это будет названо на коалиционных переговорах.
   Можно долго спорить об отношении израильского руководства к репатриантам, но лишь одно можно сказать наверняка: под прикрытием решения проблем новых граждан страны у нас умели продвигать самые непопулярные решения. Позднее выяснялось, что это был лишь повод не решать реальные проблемы.
   Сейчас мы находимся в преддверии Дня памяти погибших в Холокосте. Книга известного израильского журналиста Давида Вицтума «Начало великой дружбы? Примирение Израиля и Германии 1948 – 1960 гг» не связана с этим вопросом напрямую. Вицтума ребёнком родители успели вывезти из нацистской Германии. Детство Давида прошло в Хайфе, в районе Ахуза. По понятным причинам, всё, связанное с Германией всегда интересовала Вицтума: и когда он был студентом, и когда стал одним из самых известных израильских журналистов.
   Книга Вицтума «Начало великой дружбы? Примирение Израиля и Германии 1948 – 1960 гг» посвящена одному из самых непростых эпизодов истории Израиля: договор о дружбе с ФРГ и получение крупных сумм от Германии. Ситуация в тот период была непростой. После дружбы с администрацией Трумэна, в отношениях между США и Израилем наступают заморозки. Пика они достигнут через 4 года. Тогда Вашингтон потребует от Иерусалима отказаться от успехов Синайской кампании и вывести войска с Синайского полуострова и Сектора Газа. Давид Бен-Гурион объясняет, что оборона Израиля потеряет стратегическую глубину и новая война станет неизбежной (так впоследствии и произошло, и через 11 лет ЦАХАЛ в тяжёлых боях будет отвоёвывать занимаемые ранее позиции). В конце 50-х госсекретарь Даллес будет без стеснения изрыгать ругательства в адрес Бен-Гуриона и угрожать прикрыть его «жидовский банк». Речь идёт о Магбите, единственном тогда источнике внешнего финансирования Израиля. Бен-Гурион отдаёт приказ об отступлении, но позиции американцев это не меняет. Это будет в будущем, но уже в начале 1950-х в Вашингтоне очень захотели «наказать евреев».
   Израиль стоит на пороге серьёзного кризиса, грозящего развалом экономики. В этот момент канцлер ФРГ Конрад Аденауэр обращается к Бен-Гуриону с предложением о налаживании двусторонних отношений, выплате репараций и подготовке договора о выплате персональных компенсаций пострадавшим в Холокосте. Вицтум не говорит однозначно, чего было больше в этом шаге Аденауэра: искреннего покаяния или тонкого политического расчёта. Одно можно сказать точно: Бен-Гурион охотно хватается за это предложение и начинает пропагандисткою подготовку этого решения. Бен-Гурион вводит в массовый оборот выражение, которым раньше пользовались коммунисты: «Другая Германия». Коммунисты ввели это выражения для обозначения марионетки СССР – ГДР. Бен-Гурион расширил это понятие и на ФРГ. В результате он получил оппозицию своему решению со всех сторон: от коммунистов до БЕЙТАР и партии Херут Менахема Бегина.
   Пресса единым фронтом выступила против Бен-Гуриона. Сейчас трудно себе такое представить, но идею отказа от германских репараций отстаивали такие разные публицисты, как Азриэль Карлибах («Маарив»), Гершон Шокен («Гаарец») и Ури Авнери («Ха-Олам ха-Зе»). В Иерусалиме прошла массовая демонстрация протеста под руководством Бегина, Бадера и других видных лидеров оппозиции.
   Самая популярная газета того времени «Маарив» публикует результаты социологических опросов: 80% респондентов против договора о получении немецких репараций. И тут Бен-Гурион объявляет: надо проявить национальную ответственность. Ему лично эти деньги не нужны – он человек скромный. А откуда, господа хорошие, прикажете брать средства на абсорбцию новых репатриантов? То-то же.
   Как и положено великому лидеру, Бен-Гурион прячется за кулисами. Договор дружбе и получении репараций подписывается в утренние часы в здании мэрии Люксембурга без оповещения СМИ. С израильской стороны договор подписал не Бен-Гурион, а Моше Шарет. Бен-Гурион, как и положено «отцу нации», остаётся «над схваткой».
   Прочтение этого эпизода в книге Вицтума мне напомнило не начало 50-х, а начало 90-х годов ХХ века. Тогда администрация Буша-старшего пыталась экономически надавить на правительство Шамира. Страна едва вышла из полосы экономического кризиса. Для укрепления позиций на внешнем рынке Израилю нужны были американские финансовые гарантии. Буш и его госсекретарь, вице-президент ассоциации арийцев Америки, Джеймс Бейкер готовы предоставить такие гарантии в обмен на обещание Шамира подписать договор с террористической организацией ФАТХ Ясира Арафата, как «единственного представителя национальных чаяний арабского народа Палестины». Шамир отказывается.
   И тут администрация Буша предлагает 10 миллиардов долларов ассигнований. Понятно, что не на договор с Арафатом, а на… абсорбцию новых репатриантов. Ицхак Шамир пытается объяснить обществу, что это шулерство. Однако Авода под руководством Ицхака Рабина активно пропагандирует американские финансирования на абсорбцию новых репатриантов, которым препятствует Шамир. В том числе и благодаря голосам новых репатриантов к власти приходит Рабин и подписывает договор с Арафатом. Кстати, упоминание абсорбции новых репатриантов волшебным образом исчезает из названия расходной статьи, по которой Израиль получает американское финансирование.
   В таких случаях задаёшься вопросов: а был ли у израильских руководителей другой выход? Трудно сказать, тем более что история не имеет сослагательного наклонения. Остаётся лишь обратиться к историческим прецедентам.
   В начале 1980-х уход Израиля с Синая не принёс обещанного экономического расцвета. Наоборот, страну сотрясает сильнейший экономический кризис, сопровождающийся гиперинфляцией. Американцы предлагают экономическую помощь в обмен на уход Израиля с Голанских высот и создание арабского Палестинского государства.
   В ответ Ицхак Шамир и Шимон Перес подписывают договор о создании правительства национального единства, цель которого: вывод страны из экономического кризиса. Министр экономики Ицхак Модаи для разработки стратегии экономической реформы приглашает в Израиль группу специалистов во главе с профессором Стэнли Фишером. Реформа даёт результат. Даже после развала правительства национального единства и перехода власти к правительству Ликуда уровень инфляции из ужасающих 700% приходит к вполне приемлемым 9% годовых. И без всяких иностранных вливаний.
   В 2008 году, когда весь мир страдает от потрясшего США «ипотечного кризиса», Израиль оказывается островком спокойствия. Стэнли Фишер, в этот период глава Центробанка Израиля, пользуясь тем, что премьер-министр Эхуд Ольмерт больше общается со следователями, чем занимается своими служебными обязанностями, берёт экономическую политику государства в свои руки. Фишер удерживает в заданных бюджетных рамках экономику страны, попутно скупая подешевевшие доллары США. Затем, когда все просят подачек от Международного валютного фонда, Фишер даёт ссуды МВФ. И это никого не удивляет: экономика Израиля действительно была стабильна.
   Так что выход был. Но политикам хотелось другого. И свои личные планы они легко маскировали заботой о новых репатриантах.
   
   Ростислав Гольцман