Адвокат Виктория Гольцман
   
   На прошлой неделе все, даже якобы равнодушные, наблюдали за неожиданным роспуском едва собравшегося Кнессета 21-го созыва. С другой стороны, нельзя было не обратить внимания на то, что обрушилось на русскоязычных избирателей, неожиданно оказавшихся в фокусе общественного внимания.
   В прошлом я уже отмечала, что во время недавней избирательной кампании абсолютно без внимания остался весь спектр нужд и устремлений общины выходцев из стран бывшего СССР. Всё это разнообразие и особенности не принимались в расчёт различными партиями, за исключением разве что Кулану, что можно полностью отнести на счёт стараний Тали Плосков (лично мне жаль, что её больше не будет в Кнессете, но она наверняка продолжит свою общественную деятельность).
   Уровень общения с русскоязычной аудиторией, на мой взгляд, не соответствовал положению русскоязычных репатриантов первого и второго поколений. В принципе, те, кто репатриировались в 90-х, должны быть на хорошем социально-экономическом уровне. Их основные общие отличительные черты: владельцы квартир (не в самых престижных районах), их дети отслужили в армии (в боевых частых), получили образование (как правило, заработав на него, начав трудиться ещё в школе). В этой среде выросли уважаемые в Израиле и в мире личности. Речь идёт об успешной интеграции, но лишь примерно и с большой долей условности.
   Почему? Для государства Израиль характерны большие разрывы между различными слоями общества и со временем эти разрывы не сокращаются, а растут. Это характерно и для русскоязычных репатриантов. Более востребованные специалисты продвигаются не только благодаря профессиональным качествам, но и в немалой степени личному упорству, но, как правило, речь идёт о людях, проживших в Израиле примерно 30 лет. Другие, более слабые, остаются в статусе аутсайдеров. Как сказала одна моя добрая знакомая, вынужденная раз за разом вновь и вновь искать новое место работы, мы живём в двух разных странах.
   Наше продиктованное массовостью разнообразие сослужило нам плохую службу. Проще обращаться к гомогенной группе избирателей, имеющей строго определённые приоритеты. В такой ситуации легче определить некий общий посыл. Но как найти общий знаменатель для религиозного поселенца, светского жителя Ариэля, женщины, замужем за уроженцем страны, обладателем права на репатриацию в третьем поколении, врачом, не получившем лицензию и обладателем второй академической степени, работающем охранником в торговом центре? Ах да, они же все «русскоговорящие». Хорошо, давайте поговорим и об этом. Благодаря этой «языковой составляющей» и появились три основных подхода в пропаганде израильских партий. Первый вариант: отсутствие адресного подхода, в надежде на то, что «эти» и так всё узнают из общей предвыборной кампании. Второй вариант: переводить на русский обычные лозунги. Правда, обычно это сводится к использованию «уникального копирайтера» Google Translate. Третий вариант: рассказывать об успехах, опираясь на оптимистичные статистические данные. Например, что средняя зарплата репатриантов 90-х лишь немного ниже средней зарплаты по стране, с акцентом на слове «лишь», что априори создаёт картину успешной интеграции, хотя на самом деле речь идёт о третьем месте с конца в расположении на общественной лестнице. Единственной партией, говорившей с этими людьми по-русски либо на иврите с акцентом, была НДИ (хотя можно вспомнить и первопроходцев из ИБА, которой хватило на две каденции, прежде чем раствориться в Ликуде).
   В политической и общественной жизни существует такое понятие: «ручной араб». Обычно речь идёт о каком-либо активисте общественной организации, представляющего интересы своего сектора. В уважающих себя организациях есть и «ручной русский». Обычно «ручного русского» водят на обсуждения в Кнессете вопросов, касающихся его общины. Ему дают некую должность, где ему начисляют зарплату.
   За это «ручной русский» получает ощущение сопричастности. Иногда ему дают реализовывать некие проекты (естественно, «для русских»), приводят его на встречи с русскоязычными спонсорами. Ему нравится работать и зачастую он даёт хорошие результаты. Ничего не поделаешь, у нас «высокий уровень трудовой дисциплины». «Русская ниша» – это хорошая площадка, но, естественно, в строгих рамках, устанавливаемых той же организацией.
   Того же ожидали и от Либермана: соблюдать «правила игры», то есть вести жёсткие переговоры и в последний момент «пойти навстречу ради торжества общего дела». Я не знаю, каковы были истинные мотивы его действий, но надеюсь, что действительно идеологические. Я никогда не голосовала за НДИ и не знаю, буду ли голосовать в сентябре. Но я была рада отметить изменение тона общественной дискуссии. В понедельник в утренней программе телевидения говорили об НДИ как о партии коммуналок и домов престарелых, партии без будущего, доставая из нафталина обидные стереотипы относительно представителей нашей общины. Но уже в четверг в той же программе тон дискуссии изменился. Те же обозреватели наперебой восклицали: что случилось? Что мы упустили? Нужно вернуться к русскоязычному избирателю!
   Не знаю, чего ожидать от новой избирательной кампании, но одно можно сказать точно: «русский» перестал быть «ручным». Нравится это кому-то или нет, деятелям всего политического спектра следует понять: обладатели «высокого уровня трудовой дисциплины» также нуждаются в достойной оплате труда, продвижении, высоких должностях и общественном признании.