Закон о порядке утверждения территориальных уступок вызвал прилив энтузиазма у правого электората. По-моему, преждевременного энтузиазма.
    Новый закон полностью выхолащивает «Закон о защите территориальной целостности Израиля», принятый в первую премьерскую каденцию Нетаниягу. Тогда было решено, что любой договор, включающий в себя уступки суверенной территории Израиля, должен быть ратифицирован квалифицированным большинством голосов в парламенте. Благодаря новому закону, появляется лазейка: даже не набрав 80 голосов в Кнессете, договор может быть утверждён на всенародном референдуме.
    Иными словами, если даже депутатам хватит личной ответственности, чтобы не допустить отдачи Иерусалима, судьба столицы будет отдана на милость политтехнологов. Объясню почему. Условия подсчёта голосов на плебисците в разных государствах значительно отличаются. В одних странах принято считать от полного списочного состава населения, в других – от списка избирателей, в третьих – от количества голосовавших, а кое-где требуют и определённое количество лет, прожитых безвыездно в стране до дня голосования. В Израиле решено взять систему, идентичную системе выборов: решение принимается большинством поданных голосов, причём голосовать может всякий, безотносительно к времени безвыездного проживания в стране. То, что все эти факторы могут оказать принципиальное воздействие, показали прямые выборы премьер-министра Израиля. Причём, только в одном случае из трёх (избрание Шарона) результат был предсказуем. В двух других (Нетаниягу и Барак) политтехнологам буквально в последний момент удавалось изменить ситуацию. Израильский народ оказался податлив к играм пропагандистов. Неплохую прибавку голосов дали израильтяне, постоянно проживающие за границей и специально привезенные из-за рубежа на один день - проголосовать.
    Нетаниягу вновь доказывает американцам и всему остальному миру, что делает всё, чтобы обеспечить все условия для ухода Израиля с Голанского плато и Иерусалима. Лично мне радоваться по этому поводу совсем не хочется.
   
    Ростислав Гольцман