Ростислав Гольцман
   
   Хроника жизни семьи из Черкасс. Я получил в подарок экземпляр семейной саги, написанной Абрамом Бенционовичем Миллером, которому уже больше 90 лет. Дедушка моего друга поражает отличной памятью, а его энергичности могут позавидовать многие молодые. Его семейная сага не только человеческий документ, но и, для меня, повод для обсуждения одного вопроса.
   Не главной, но достаточно важной темой семейной тяги, является тема антисемитизма. Причём на протяжении лет невозможно найти большой разницы между действиями белогвардейцев атамана Григорьева и советских солдат-освободителей. Не в общем (естественно, у разных солдат было разное руководство и выполняли они разные приказы), а в отношении к евреям. Царский гласный антисемитизм при этом не сильно отличается от советского, подспудного. Чего тут удивляться Герою Советского Союза, лётчику-асу, если представители высшего советского руководства любили поговорить о том, что «немцы идут убивать евреев, а из-за этого хорошие люди страдают». И это было ещё до позорных послевоенных кампаний борьбы с «безродными космополитами», «врачами-убийцами», «антипатриотичными критиками» и т.д. Так что высшая справедливость, по-моему, в том, что Абрам Бенционович живёт в Израиле и его внуки и правнуки спокойно устраивают свою жизнь подальше от лиц с «имперским мышлением».
   
   Предлагаю вашему вниманию несколько отрывков из книги Абрама Бенционовича Миллера.
   
   «Утром вся семья сидела за столом, завтракала. И в это время с криками, матом и угрозами в дом ворвались бандиты. Это были григорьевцы, захватившие накануне Черкассы. Пьяные бандиты, избивая мужчин, вывели их во двор и потащили к конюшне. Всю эту ужасную картину видели соседи. Сосед дедушки, украинец по национальности, не растерялся, подскочил к главарю и стал ему доказывать, что папа «не жид», а украинец, «добрий коваль» и очень нужен всем жителям. Ему удалось уговорить главаря, и тот отпустил папу, а дедушку и дядю Лёву эти изверги расстреляли. Тела погибших целый день пролежали у стены конюшни. Поздним вечером папа и мама сумели перевезти тела на еврейское кладбище, где предали земле».
   
   «За проявленный в боях героизм при освобождении польского города Люблина Исаак был представлен к присвоению ему звания Героя Советского Союза. Однако пока представление добиралось до наградного отдела, Исаак вновь был ранен и опять попал в госпиталь в Москве. На сей раз, ранение было тяжёлым и закончилось ампутацией ноги. Но рассказать я хочу не о лечении, а совершенно о другом. В госпитале Исаак попал в палату, в которой лежал раненый лётчик, Герой Советского Союза, оказавшийся отъявленным антисемитом. Он постоянно насмехался над Исааком и «недоумевал», как это Исаак Рафаилович может быть Героем Советского Союза. По его разумению – это полный нонсенс. Исаак, будучи культурным человеком, пытался образумить распоясавшегося антисемита, но бесполезно. Пришёл конец и его терпению. Однажды Исаак ему сказал: «У меня нет ноги, но остались руки боксёра. Не успокоишься – будешь избит». И зарвавшийся антисемит получил своё. Сполна. Госпитальное начальство этот инцидент замяло. Героя перевели в другой госпиталь, Исаак остался долечиваться».
   
   «День Победы 9 мая 1945 года запомнился мне не только таким долгожданным и радостным, но и для меня и моих родителей могшим оказаться весьма и весьма трагическим и вот почему. Напротив нашего дома росло крупное развесистое дерево, под которым группа солдат отмечала победу над врагом. Изрядно выпив, они с криками «Жиды, жиды!» ворвались в наш дом, схватили отца, загнали меня и мать в угол комнаты и начали крушить нашу жалкую мебель. Родители, помня погромы прошлых лет, изрядно перепугались. Большое спасибо соседям, вызвавшим милицию и военный патруль. Когда порядок в доме был восстановлен, отец с горечью сказал маме: разве за это сражались наши дети?»