Некролог, который я не собирался писать.
   Наверное, сказывается сидение дома. Вместо беспрерывных поездок вновь становлюсь не «интерактивным», а «виртуальным». Как пятилетку назад, делаю материалы и даю интервью из дому, хотя как сотрудник Общественного вещания и имею право на передвижение. Судьба. Как судьба была прочитать пост Галины Завилянской.
   Галя, без ложной скромности, своей «Пятницей», создала культурный фон русскоязычного Израиля 90-х. Весь, от проживающих в России патриотов до признанных «еврейских звёзд». Это и патриот Андрей Караулов, и философ Михаил Веллер, и сотрудник Министерства образования Израиля Биньямин Гинодман (в Москве, думаю, опять Вениамин), и «единый в семи лицах» Виктор Топаллер, и «матерщинник и крамольник» Игорь Губерман, и прагматичный юморист (и такое бывает) Марк Галесник. Кто с этим не согласен – поспорим, но не сейчас. Ведь речь о посте в Фейсбуке о Лимонове и прикреплённом некрологе литературного критика Александра Чанцева.
   Так кто же был Эдуард Лимонов? Тот случай, когда тексты хорошие, а такого человека среди друзей не хотелось бы иметь. О творчестве – тут можно и восхищаться, и спорить. Выйдет не Лимонов, а этакий Дмитрий Веневитинов, только не покончивший с собой в молодости «поэт со стеклянными крыльями», а зачем-то доживший до старости, что обычно бывает синонимом мудрости. Возвращение в СССР начал с сотрудничества с журналом Юлиана Семёнова «Детектив и политика», затем был колумнистом газеты «Известия». Кстати, этим где-то и закончил. Правда, без СССР.
   Упоминаемая Чанцевым «Книга воды» совсем неплоха. Мне же ближе «Смерть современных героев». Если учесть, что на свою погибель потасканная дама полусвета, непонятно чей более искренний поклонник гомосексуал, и творец, не успевший переодеться из парадного костюма, а потому кутающийся в шарф потасканной дамы, отправляются в Италию, можно говорить о «великом предвидении». Но не надо. Нет там никакого предвидения, есть просто самый тяжёлый для мужчины возраст: от 30 до 50.
   Вечный подросток Савенко такой кризис пережить не способен. В журнале «Юность» (тоже ещё советском), поносит «сосунков», тут же поясняя, что так он называет «…есосов». Немного странное признание для автора «Это я, Эдичка»? Но странности в этом нет. Эмигрант (Джозеф Конрад – приятное, но единственное исключение) в иностранной литературе может себе сделать имя только на волне скандала. Лучше всего, приехать на волне скандала, как высланный Александр Солженицын. Вариант с Йосифом Бродским уже «не канает»: тут две комнаты и электроплитка в коридоре. Кстати, и после получение Нобелевской премии, быт Бродского кардинально не изменился. В таком возрасте люди не меняются. Можно ещё долго и упорно тяжело работать, как Сергей Довлатов и Наум Коржавин. Но тоже никаких гарантий (опять исключения).
   Даже великий стилист Владимир Набоков, прекрасно владевший английским, стал известен только благодаря скандальной «Лолите». Так что Лимонов в этом плане, мягко говоря, не первопроходец, разве что с поправкой на время (гомосексуальные откровения Набокову бы точно счастья в США того времени не принесли).
   Была ещё политическая деятельность Лимонова. Политическая в кавычках и без. Национал-большевизм – ещё один перфоманс, стоивший здоровья, а иногда и жизни молодым ребятам, побежавшим за химерой идей, публиковавшихся в «Лимонке». Справедливости ради, отмечу, что и сам Лимонов отправился в тюрьму за свои идеи. Так же отмечу, что его неприятие независимости Украины тоже не было заказным, приуроченным к «возвращению Крыма в родную гавань». Об этом он говорил ещё до развала СССР (прочитайте «Размышления у пушки»). Что важно отметить, речь при этом идёт об украинце.
   Антисемитизм? Конечно. Это у Лимонова родное. Просто вытаскивал он его выборочно. Перестал ходить на общие акции протеста с Каспаровым, Собчак и Шендеровичем. Раньше ходил, а потом понял – кто? Я? С этими? Ещё раньше дружил с Жириновским. Не просто дружил: входил в его «теневой кабинет». Потом передумал: ну не может быть еврей лидером русского народа. Ради этого финала целую книгу написал: «Лимонов против Жириновского». Я уж ожидал чего-то подобного в финале «Лимонов против Путина». Нет, к русским у Савенко претензий нет. Кроме главной: вроде русские, а за ним, гениальным, сильным и красивым, стройными колоннами не отправились.
   Как и у всякого подростка, у Савенко были претензии ко всему миру. К американцам, плохим, что не понимают его, европейского мальчика. К французам, которым хотел плевать в лицо, держа под мышкой сигнальный номер изданного по-французски «Это я, Эдичка». Просто к людям, что не способны понять его гениальность. Особенно к женщинам. Пытался уязвить общественно-значимых лиц, даже в некрологах (тут хоть о Борисе Немцове, хоть об Эльдаре Рязанове). И как подросток тушевался, когда в ответ получал такое же хамство («предложение» Андрея Макаревича). И такое же подростковое отношение к своему здоровью. О тюрьме, о боевых ранениях – сколько угодно, об онкологии – ни слова. Вождь (чуть было не добавил «краснокожих») не может быть больным. Раненым в бою – да, но не жалующимся на здоровье.
   Поэт Лимонов закончился ещё в 80-х. Прозаик – с «Книгой воды». Политиком, настоящим политиком, скорее всего, был всегда. Для политика власть сама по себе самоценна. А уж над страной, районом, партией, группой подростков или отдельно взятой женщиной – как повезёт. Это может по-разному называться, но суть та же.
   Человек Эдуард Савенко ушёл из жизни недавно. В отличие от политики или литературы, без скандала. Потому что на этот раз он перестал быть подростком. И никто из его «нацболов» так и не устроил перфоманса под названием «У нас была великая эпоха».
   
   Ростислав Гольцман