Это в Израиле происходит не часто. Точнее сказать: с промежутком плюс-минус в 30 лет.
   С рубежа XIX – XX веков (организационное и правовое оформление) в руководстве были интеллектуалы, не жившие в Израиле. В 20-е годы XX века («государство в пути») и первое десятилетие существования государства – первое поколение кадров, воспитанных сионистскими организациями («поколение пустыни»). С конца 50-х до окончания 80-х – репатрианты-практики. С начала 90-х пришло время уроженцев страны.
   Понятно, что в каждом периоде были исключения. Владимир Жаботинский объединял создание организационных и правовых основ государства с войной против оккупантов в самом Израиле (пока англичане его отсюда не выслали). Ицхак Навон, будучи коренным палестинцем, относится к поколению, когда руководили репатрианты-практики. Ицхак Рабин, уроженец Израиля, впервые возглавил правительство тоже в этот период. Шимон Перес и Ариэль Шарон возглавляли правительство в эпоху гегемонии уроженцев страны. Но это были те самые исключения, которые подтверждают правило. Именно поэтому в 70-х «выскочку Рабина» хотели убрать от власти все, в том числе и партийные товарищи. Перес становился премьером не после выборов, а в результате форс-мажорных ситуаций. Шарону власть сама упала в руки как переспевшее яблоко, из-за неумения править, которое проявило оказавшееся в кресле премьера недоразумение по имени Эхуд Барак.
   Смену поколений Израиль переживает и сейчас. Уходят от власти те уроженцы страны, которых называли поколением «принцев и генералов». О «принцах» говорят, как правило, имея в виду Ликуд, о «генералах» – упоминая Аводу. Это не совсем справедливо, как и говорить, что генералы были только в партии Труда. В Аводе была и своя «восьмёрка» (хотя там была лишь одна «принцесса» Яэль Даян, дочь Моше Даяна). Но эти люди упустили свой шанс на рубеже XX – XXI веков. Они рассчитывали, что «свадебный генерал» Барак, как в своё время Рабин для Переса, будет лишь «тараном», который проложит им дорогу к власти. Они ошиблись. Эта ошибка обошлась дорого как им самим, так и их партии Труда, ныне балансирующей на грани электорального барьера. Из той славной восьмёрки более никто не находится не то что у рычагов власти, а хотя бы в Кнессете. Последним министром из состава той «восьмёрки» стал Амир Перец.
   Так что нынешний уход с политической арены Эхуда Барака, Ципи Ливни, Моше Яалона и других – это не более чем логическое следствие неумолимой эпохи смены поколений. Мне справедливо напомнят, что правительство сейчас возглавляет «принц» Биньямин Нетаньяху, а Гидон Саар дал «Новую Надежду» «принцу» Бени Бегину, но это вновь исключения. Гегемония старых элит (левых и правых) уходит в прошлое.
   Все израильские элиты (левые и правые) до недавнего времени формировались вокруг одного вопроса: территориального. То есть, что лучше: отдать территории, чтобы был мир или сохранить их, чтобы не было войны?
   «Программа размежевания» 2005 года (наглядно доказавшая, что территориальные уступки провоцируют новое вооружённое противостояние) и договоры 2020 года (показавшие, что к нормализации отношений с арабским и мусульманским миром легче прийти без территориальных уступок) навсегда сломали эти стереотипы. Кто же может прийти на смену старым элитам?
   Безусловно, никто из израильских политиков не может пренебрегать вопросами безопасности. Такая у нас страна. При этом особенно на фоне кризиса, всё больше на первый план выходят экономические вопросы. Так что в новой элите должны быть новые люди, с резюме, рассказывающем об успехах в разных областях, а не только с изложением партийной или армейской карьеры.
   Впрочем, загадывать нам не придётся. Скоро мы сами с ними познакомимся. Просто потому, что приходит их время.
   
   Ростислав Гольцман
   
   «Новая надежда» в лице «принца» Бени Бегина