В этот день на Хайфу стали падать ракеты.
   Честно говоря, днём ранее я не придал особого значения сообщению о новой провокации на границе с Ливаном. Просто не хотелось верить, что начинается что-то серьёзное, да и день рождения только раз в году. История течёт вне зависимости от наших желаний. Этот день остался в нашей памяти, как начало Второй Ливанской войны.
   Официально она так стала называться только через несколько лет. Пока же это называлось «отражением локальной агрессии Ливана». Локальной эта агрессия была недолго. Чтобы понять, что началось что-то серьёзное, хватило сообщения украинских сапёров, проходивших службу в Ливане в составе войск ООН. Согласно данных их рапорта, подкреплённого кадрами видеосъёмки, на границе был взорван израильский армейский джип. Находившихся в нём израильских военнослужащих загрузили в автомобиль без опознавательных знаков. Солдаты частей ООН не вмешивались.
   На следующий день работавшие тогда на 10 канале Евгений Баршай, Марина Богдан, Цви Зильбер, Александра Коган и ваш покорный слуга узнали, что работают теперь не только по вечерам. Нет, нас не убрали из прайм тайм. Просто внимание зрителей теперь было приковано к новостям вне зависимости от времени суток.
   Потом было много чего интересного. В том числе, министр обороны, смотревший в бинокль, не снимание закупорки с линз. Начальник Генштаба, отличный боевой лётчик, великолепно справившийся с выселение евреев, но как ведут позиционную войну, он не знал. Оперативно гендиректором Министерства обороны был назначен уволившийся в запас Габриель Ашкенази. До сих пор трясущийся от страха в бункере главарь Хизбаллы Хасан Насралла говорил, что никогда бы не решился на эту провокацию, если бы мог представить израильскую реакцию. Странно. В Ливане можно было бы и знать значение выражения «на войне как на войне».
   Это всё было. Мне же запомнилось другое. Наши репортажи. Большего всего, репортаж с Адара, недалеко от почтового отделения. Продавец одного из магазинов говорил: «Здесь Хайфа. У нас нет такого: еврей, араб. Мы все вместе». И тут на Адаре упала ракета. Мне потом говорили, что я резко прокомментировал этот взрыв. Не помню такого. Прокомментировал, конечно, но в рамках принятой лексики. Наша речь, как и наша работа, всегда остаётся чистой.
   Даже если работаем не в самых комфортных условиях. Как это было 15 лет назад.
   
   Ростислав Гольцман