Навеяно фантастикой Кира Булычёва.
   С годами понимаешь, сколь на самом деле глубок и интересен этот автор. Посмеявшись в детстве вместе с жителями Великого Гусляра и сопереживая выжившим в Посёлке (замечу – это было ещё до всякого Аватара), я приходил к определённому видению жизни. Повзрослев, я оценил глубину творчества Булычёва, созвучную с идеей Исхода.
   По чистой случайности наткнулся на старый рассказ Кира Булычёва «Выбор». Рассказ достаточно известный. У него даже была своя телевизионная версия благодаря программе космонавта Георгия Гречко «Этот фантастический мир». Ту экранизацию я сразу вспомнил. Только сейчас я прочитал «Выбор» совсем другими глазами.
   Вряд ли Булычёв закладывал именно такой смысл, но сейчас я иначе это прочитать не могу. Ведь это же то самое решение выйти из рабства, которое приходится принимать в каждом поколении! Причём в каждом поколении это делать всё сложнее и сложнее, ведь ты всё сильнее ощущаешь себя частью тех, среди кого живёшь.
   Да, ты с детства понимал, что другой, не такой как все. Ты даже старался казаться не настолько умным (это уже что-то из Эфраима Севелы: от зависти до антисемитизма – один шаг). Поэтому на районной олимпиаде занимал второе место (по своему опыту скажу – с этим могли и «помочь»). На их фоне ты мог просто летать, но специально не делал этого. Потому что решил жить среди них. Здесь был твой дом.
   И тут приходит понимание. Понимание, что ты вообще не один из них. Ты отличаешься от них. Отличаешься от них даже внешне, хотя и настолько прижился, что даришь им улыбку «Ланового. Или Жан-Поля Бельмондо». Хорошо, в нашем случае пусть будет улыбка Казакова или Тони Кёртиса. Понимание это всё равно приходит. И самое странное: это понимание тебя не удивляет. Оно может прийти с чьей-то подсказки. От какого-нибудь человека, который, как оказалось, здесь такой же «инопланетянин», как и ты. Он может носить пенсне. Или кепку. Или вообще это приходит на уровне ощущения, которое более напоминает бестелесное облако.
   Затем приходит время сделать выбор. Выбор очень сложный. Ты знаешь, кто ты здесь. Здесь ты, прямо скажем, в полном порядке. У тебя здесь авторитет и любимая работа. Да, верьте Жванецкому, ведь он был прав, что ничего не может заменить любимой работы. Есть любимая женщина, готовая вскочить среди ночи, только для того, чтобы открыть тебе дверь. А что там? (Классический ответ на все вопросы: а чем я там буду заниматься?)
   В рассказе главный герой отказывается лететь туда, где живут такие как он. Он остаётся на своей планете. В своём мире. В своём городе. Со своей женщиной. С любимой работой. Это решение. Причём самое простое из двух возможных.
   Со времён Исхода многое изменилось. В конце концов, кто здесь говорит о рабстве? Да, пожалуй, евреи средневековой Испании и прогрессивной Германии ХХ века тоже так считали. Хорошо, давайте без тяжёлых случаев. Ведь и буквально дело в другом. Для чужого народа (самого прекрасного, ставшего тебе родным, но фактически остающимся чужим) ты будешь делать то, что так и называется: «чужая работа» (עבודה זרה). Это в иудаизме и есть самый большой грех. Это и есть самое большое рабство – рабство духовное. Выйти из него, отказавшись от «чужой работы», и есть большой подвиг.
   Ещё одно отличие. Благо, со времён написания рассказа «Выбор», 1971 года, прошло достаточно времени. Теперь, решившись, более не придётся улетать на другую планету, с которой нет возврата. С этим давно стало проще. Так что не волнуйтесь. Спокойно делайте свой выбор.
   
   Ростислав Гольцман