В этом поспешили признаться власти РФ.
   Хотя сейчас они активно вопят о том, что плотину Каховской ГЭС взорвали украинцы, но они и сами знают, кто это сделал. За считанные дни до этого мега-теракта правительство РФ приняло постановление, которое отменяло расследование причин аварий на гидротехнических сооружениях в оккупированных районах Украины.
   Казалось бы, чтобы уличить украинских террористов, власти РФ должны первыми требовать объективного расследования. Но нет! Наоборот, правительство РФ загодя объявило запрет на расследование причин именно таких аварий. Лучшей «явки с повинной» невозможно себе представить.
   Что-то ещё сказать не решаюсь, потому что рискую сорваться на ненормативную лексику. Да это и не важно, главное уже точно и откровенно было неоднократно сказано. Много говорить и не нужно – и так всё видно.
   Мне почему-то захотелось процитировать повесть Александра Довженко «Поэма про море» («Поема про море»). Повесть со временем стала сценарием к фильму о строительстве крупного искусственного водохранилища: Каховского моря. После смерти Довженко фильм по этому сценарию сняла его жена Юлия Солнцева, звезда ещё немого кинематографа. Солнцева снялась и в фильме 1930 года, признанного лучшей картиной всех времён: «Земля» Довженко. Но не будем отвлекаться от основной темы. Довженко писал эту повесть, уже будучи тяжело больным. Стоя на пороге вечности, он позволил себе высказать всё, о чём раньше молчал: о гибели украинской природы, о снесении деревень, о выселении украинцев и т.д. Довженко высказался и о той «великой» цели, ради которой спокойно уничтожаются природа, сёла и сам уклад жизни. В частности, это звучало так: «Навiщо рубати нам старi лiси, переносити десятки сiл? Навiщо нам новi моря, якщо в душi у нас не хвилi морськi, а болотна гниль?» Вот такое то ли знание, то ли предвидение Довженко. Даже болотную гниль так и назвал.
   
   Ростислав Гольцман