Интервью бывшего Генерального инспектора полиции генерал-лейтенанта Рони Альшейха радиостанции «Галей ЦАХАЛ» стоили эфирного времени.
   Хотя потом прокуратура официально пыталась дезавуировать слова Альшейха, выглядело это не убедительно. Дело не в том, что «слово – не воробей» или «первое слово дороже второго». Просто это сказал человек, который хорошо знает силу слова.
   Напомню, что до назначения Генеральным инспектором полиции Альшейх занимал ещё один важный пост: заместителя начальника контрразведки ШАБАК. То есть, это человек, который не просто знает цену слова, а просто обязан быть готов повторить всё сказанное под присягой. Тут уж поневоле не станешь разбрасываться словами.
   Кстати, парадоксальным образом, сказанное Альшейхом сразу всё ставит по своим местам. Почему одно за другим дела Нетаньяху разваливались в суде? В полиции и прокуратуре работают непрофессионалы? Конечно, нет. Альшейх честно открывает карты: никто и не думал, что дела будут рассматриваться в суде. В прокуратуре и полиции были уверены, что всё завершится заключением Нетаньяху досудебной сделки с прокуратурой. Альшейх говорит, что вариант того, как Нетаньяху уходит с поста премьер-министра, а Ликуд быстро отказывается от такого лидера, казался единственно реальным.
   В чём же действительно была ошибка тех, кто готовился именно к такому развитию событий? Неверно составленный психологический портрет. В их понимании Нетаньяху – этакий барин, ради своего комфорта готовый пожертвовать своей карьерой и коллегами. И здесь кроется главная ошибка. Да, Нетаньяху любитель хорошей жизни. Это можно понять, просто посмотрев на его виллу в Кейсарии (построенную Нетаньяху на собственные средства). Да, его вилла скромнее, чем у Пугачёвой и многим скромнее, чем у Абрамовича, но всё же достойна внимания. При этом Нетаньяху – не барин, а политик до мозга костей. Для Нетаньяху, как для настоящего политика, власть самоценна сама по себе. В таком случае, для него комфортной ситуацией является не уход от власти, в обмен на любые блага, а борьба за власть (естественное состояние политика). В противном случае, он бы ещё 20 лет назад предпочёл за час своих консультаций или за два часа своих лекций получать суммы, сопоставимые с зарплатой премьер-министра за год (повторюсь: свою виллу Нетаньяху приобрёл за свои деньги).
   Мне могут сказать, что Нетаньяху не согласился на предложенные условия, потому что знал: даже его уход от власти не гарантирует прекращения преследования. Так было в 1999 году, когда Нетаньяху не только ушёл в отставку с поста премьер-министра, но и подал в отставку из Кнессета. Тогда давление полиции на семью Нетаньяху только усилилось. Многие до сих пор помнят, как радио-интервью по телефону Сары Нетаньяху неожиданно прервалось окриком пришедшей полицейской: «Положи трубку!» Это было то самое, самое первое «дело о подарках».
   То дело ничем не закончилось, не было даже подачи в суд обвинительного заключения. Согласен, такой формы психологической защиты, как бегство от травматических воспоминаний или ассоциаций, никто не отменял. Всё может быть, и ответ на этот вопрос может дать только сам Нетаньяху, но мне всё же не кажется, что это было важным, и уж тем более решающим фактором.
   Остальные высказывания Альшейха не вызывают никаких вопросов. Бывший Генеральный инспектор полиции явно сказал ровно то, что знал, и готов нести ответственность за каждое своё слово.
   
   Ростислав Гольцман