Иначе невозможно оценить закулисные контакты между министром юстиции Яривом Левиным и президентом Верховного Суда Эстер Хают.
   Каждая сторона пришла к невесёлому выводу о том, что она не способна добиться продекларированных ею целей. Поэтому на настоящий момент обе стороны заняты решением одной и той же задачи: сохранению лица.
   Несмотря на решительные заявления полугодичной давности, Левин заметно сдал свои позиции. Скажу больше: после того, как не была реализована идея Конституционного Суда, сформированного отдельно по тем же правилам, что и во всём мире, говорить о какой-то серьёзной реформе невозможно. В ней нет главного: независимого Конституционного Суда. Его функции по-прежнему остаются в руках Верховного Суда, что в корне не правильно. И что самое смешное, Верховный Суд, наверное, чтобы ни у кого больше не возникало сомнений, показал то, о чём его обвиняли самые отчаянные критики: стремление к диктату. До недавнего времени ещё можно было себя хоть как-то убедить, что Верховный Суд исполняет функции Конституционного Суда, когда проверяет соответствие принимаемых законов основному закону. Но как прикажете назвать ситуацию, когда Верховный Суд решил отменить собственно основной закон?
   После того, как стало очевидно, что каждая из сторон сама себя загнала в тупик, осталось одно: заключить союз неудачников. Чтобы в результате каждый объявил о своей победе: Хают – о том, что не дала отнять функции Конституционного Суда, а Левин – об удачном формировании комиссии по назначению судей, в которой два министра и два судьи (после назначения Солберга) явные «консерваторы» (в чём я совсем не уверен).
   Так что до 7 сентября стороны объявят о достигнутых договорённостях. Или не объявят, а просто будут наслаждаться победой. Каждая сторона – своей.
   Прекратятся ли после этого акции протеста? Конечно нет. Реформа юридической системы была лишь поводом, который даже не всегда соблюдался. Скажите, какое отношение к реформе имеет «борьба с израильским апартеидом» или «еврейской оккупацией Хайфы»? Так что аттракцион «Беспричинная ненависть» останется.
   А вот о реформе забудьте.
   
   Ростислав Гольцман