Расследование дела певицы Маргалит Цанани наводит на невесёлые размышления.
    Проще всего, по примеру коллег, пуститься в горькие думы о том, как организованная преступность пытается захватить господствующие высоты в местном шоу-бизнесе. Не буду, как и не делал этого раньше. В интервью радио РЭКА «Коль Исраэль» я отметил, что речь идёт о конфликте хозяйственных субъектов: Цанани и её импресарио Атадги – и не более того. Плохо другое. Для решения вполне заурядного конфликта, хоть и связанного с немалыми деньгами, стороны обратились не в государственный суд, в «независимый арбитраж». Причём этот арбитраж уже давно не похож на бандитскую сходку. Вполне респектабельное заведение, с прениями сторон, протоколом и вынесением официального решения. Кстати, вся эта история завертелась после того, как Атадги отказался подписать итоговый документ. Именно после этого, по версии полиции, к импресарио были направлены «судебные исполнители». Тоже «независимые». Как бы сказали в России: «Положение хуже губернаторского».
    Между тем, обращение в «независимый арбитраж», ранее практиковавшееся только уголовниками, ныне явление достаточно массовое. Если верить журналистским расследованиям, услугами подобных арбитров для решения различных споров обращались не только люди, являющиеся богатыми в обыденном смысле этого слова (например, звёзды эстрады и спорта). В «независимый арбитраж» обращались и наши местные олигархи и даже малоизвестный широкому кругу общественности, но весьма влиятельный и богатый директор « bank» и совладелец нефтяного бизнеса Игаль Ландау. Как вы понимаете, тут совсем другой уровень: речь шла, наверняка, не о сотнях тысяч или даже миллионах долларов.
    Суд в Израиле – один из самых уважаемых общественных институтов. При этом, как мы видим, укрепляется некая параллельная структура, присваивающая себе судейские функции. На мой взгляд, на то есть две основных причины.
    Первая. Непрогнозируемое время рассмотрения дел в суде. Суды, особенно по хозяйственным делам, длятся очень долго. Зачастую создаётся впечатление, что суд сам подталкивает стороны к тому, чтобы они сами договорились и пришли к некоему компромиссному соглашению, которое сможет утвердить суд. Так одна из сторон объективно рискует стать дважды пострадавшей: и потеряв время, и не вернув денег, да ко всему и потратившись на судебные издержки. В финансовых делах фактор времени – всегда критический. Никакие миллионы через несколько лет не спасут тебя от сегодняшнего разорения. В такой ситуации более скорый (что не означает – правый) суд может показаться достойным выходом из ситуации. И все уговоры о том, что не стоит связываться с людьми, обладающими «имидж людей, прибегающих к насилию» (обожаю эту формулировку из официальных протоколов), а тем более с их «судебными исполнителями», могут быть не восприняты всерьёз. Второе. Некоторые судебные решения вызывают большое удивление. Возьмём лишь два примера с прошлой недели. В Нетивоте обезврежена банда подростков, развлекавшаяся ограблением магазинов. При этом главарём преступного сообщества был объявлен самый младший из задержанных – паренёк 11 лет. Человек, читавший хотя бы одну книгу Макаренко, знает, что валить всё на младшего – классический трюк. Настоящие преступники от ответственности уйдут, а с малыша много и не возьмёшь. 11 лет – да он ещё освобождён от уголовной ответственности. Ну, на учёт в социальной службе поставят – не больше. А и.о. начальника полиции Нетивота полковник Илан Шошан, как новичок, рассказывает, какого матёрого бандита удалось повязать. Ну, не подросток, а мозг преступного мира! Ещё один пример. В суде Хайфы рассматривалось дело об убийстве. Год назад житель деревни Джисер А-Зарка приехал к родственнице в Хедеру и потребовал от неё денег. После отказа беседа перешла на крик, и вышеозначенный житель Джисер А-Зарка стал избивать родственницу. Родственница кричала, умоляя её отпустить, но лишь была вновь избита и задушена. Преступник был признан виновным в совершении убийства. Меня удивило лишь описание причины убийства. Оказывается, женщину задушили не за отказ дать деньги вымогателю. По мнению судьи, всё дело в том, что она закричала. Закричала и унизила достоинство своего родственника. Он, видно, только звук хотел прикрутить, да так шею ей и свернул.
    Безусловно, судебные ошибки можно исправить. Но для этого нужно подавать апелляции, ждать новых заседаний, а это время. А время это… (см. причину первую).
    Повторюсь, авторитет израильского суда по-прежнему высок. Люди, с которыми расплатились непокрытыми чеками, гораздо чаще идут в ведомство судебного исполнителя, а не обращаются в фирмы «по возврату долгов». То есть время, для решения накопившихся проблем у нас ещё есть. Но его не так много. Мешкать не стоит.
   
    Ростислав Гольцман